— не так активно чужими руками угольки загребает, хоть какие-то правила приличия соблюдает. Остальные там куда нахальнее себя ведут, чуть что — сразу на шею садятся и ножки свешивают.
— Есть такое, — покивал Швецов. — Дадут копеечку, вроде как от души, а потом раз — и ты им уже рубль должен. А то и десять! Причем под соусом: «Ты делать ничего не обязан, просто по дружбе поможешь. Как мы тебе тогда».
— С ними хорошо иногда выпить и поговорить, но дела вести уж больно накладно, — подтвердил я. — Нет, ясно, что они не для себя постоянно темнят, для дела, причем вроде бы правильного и нужного, да и мы, как правило, тоже все обычно играем на своей собственной стороне, но все равно в большинстве случаев это нереально бесит. Ведьмы властные, вурдалаки кровь пьют, гули мертвяков жрут, и каждый из них не пытается выглядеть тем, кем на самом деле не является. А эти иногда такие правильные, что скулы сводит.
— И именно поэтому им сразу не веришь, — подтвердил Швецов. — Но вернусь к тому, с чего начал, к твоему первому вопросу. Еще до того, как я на это кладбище полез, мне Стелла сказала что-то вроде: «Вот был бы в Москве Сашка Смолин, с ним можно было бы поговорить, это его тема. Только вряд ли бы он согласился тебе помочь, потому что характер у него паршивый». Ну и так далее. И потом еще кое-кто про тебя упоминал. Вот мне и стало интересно глянуть — что же это за Александр Смолин такой?
— Могу встать и вокруг себя покружиться, — предложил я. — Если хочешь. Мне не трудно.
— Скажи, а ты бы мне в той ситуации помог? — вдруг спросил Швецов. — Ну, с кладбищем?
— Да фиг знает, — чуть растерялся я. — Характер у меня, конечно, не сахар, но и не такой уж дрянной, как твоя подруга говорит. Но вообще все зависит от того, что тебе там было нужно.
— Украшение одно, — улыбнулся Валера. — Оно в могиле лежало, его закопали вместе с владелицей, когда та умерла.
— Так себе тема, — скривился я. — Хозяева Кладбищ жуткие скряги, это у них единый корпоративный принцип. Они терпеть не могут, когда кто-то что-то из их владений забирает, даже если это клочок полуистлевшей ткани. Скажу тебе честно — не факт, что вписался бы. Тем более я этого умруна вообще не знаю и на кладбище том не бывал. Но тут все идет не только от «стремно» — «не стремно». Я всегда от человека отталкиваюсь. Ты нормальный вроде, может, и договорились бы до чего. Если Стелла бы не лезла, разумеется, она любые переговоры сорвать может.
Сдается, что он меня проверяет. Не исключено, что скажи я «да», Швецов сразу бы встал и ушел. Впрочем, может, и нет, может, я ищу второе дно там, где оно отсутствует?
Но вообще хороший парень вроде, готовый к нормальному диалогу. Непростой, это да, ну так это нормально. Все простые в глуши живут, там, где, кроме леших да кикимор, с которыми более-менее всегда можно договориться, нет никого. А это Москва, тут простых, открытых и честных на завтрак едят с шутками и прибаутками.
— Я всегда решения принимаю сам, — негромко, но как-то так очень веско сообщил мне Швецов. — Всегда. Мнения выслушаю, но последнее слово при любых раскладах остается за мной.
— Могу только позавидовать, — вздохнул я. — Увы, у меня не всегда так получается поступать. Не знаю, в какие места тебя твои дела заносят, а я вот часто шляюсь по путям кривым, темным и недружелюбным, где без посторонней помощи просто не справиться. Ну а за нее хочешь не хочешь, а платить всегда приходится, как правило, услугами. Деньги — это только деньги, их всегда заработать можно, только кому они нужны по нашим делам да случаям? Услуга — вот настоящая валюта Ночи.
— Вурдалаки с тобой не согласились бы, — хмыкнул Валера. — Уж поверь. Ух, до чего они до живой монеты жадны — страх. Правда, у них и расходы будь здоров какие.
— Я с этой публикой особо не общаюсь. Они же, по сути, живые мертвецы, потому отчасти попадают в мою юрисдикцию, а им это не очень нравится. Плюс вожу знакомства с Хозяевами Кладбищ, а их вурдалачье племя на нюх не переносит, потому что боится до судорог.
— Чистая правда, сам тому свидетель, — покивал Валера. — Но вообще и среди кровососов есть относительно нормальные личности, с которыми дела делать можно. Немного, но есть.
— Я общался с такими и тут, у нас, и там, за границей. В целом ты прав, есть адекватные товарищи. Но и агрессивные идиоты встречаются, хорошо хоть, что их не так и много.
— А также идиотки, — добавил Валера и улыбнулся аджину, который подошел к нашему столу: — Абрагим, спасибо. В принципе в такую жару есть вообще не хочется, но отказаться от твоей шаурмы выше моих сил.
— И моих, — поддержал его я. — Еще просьба — не принесешь пару бутылочек холодной воды? Или мне скажи, где они у тебя стоят, я сам схожу.
— Кушайте и разговаривайте, — велел нам аджин. — Еда людей сближает, те, кто за одним столом сидел, они еще не братья, но уже не чужие люди. Это важно!
Указательный палец аджина при последних словах штопором ввинтился в воздух, как видно, для того, чтобы мы лучше осознали, что он нам хотел сказать.
Что до вражды… Мы еще не дошли до этой темы. Время не настало.
Но и до нее доберемся рано или поздно. Нет у нас выбора.
— А теперь, Александр, скажи прямо, чего тебе от меня нужно? — поинтересовался Валера, когда от изрядных размеров шаурмы осталось не более четверти, а в стакане, стоявшем перед ним, шипела газами минеральная вода. Кстати, в стеклянном стакане, а не пластиковом, который обычно всем и каждому подавал Абрагим в своем заведении. Мне тоже такой перепал, но, скорее всего, просто за компанию.
— Хочу захоронку давнюю найти в Подмосковье, — решил не юлить я, заворачивая смысл абсолютно предсказуемой просьбы в десять слоев слов. — Где она лежит, знаю ориентировочно.
— Камни, золото, что-то
