Когда шимпанзе с явной обидой говорил о расставании с бурундукиборгами, медведь и волк переглянулись. Им-то со стороны сразу стало понятно, откуда ветер подул.
– Подстава классическая, – шепнул Серега.
Михайло моргнул обоими глазами в знак согласия.
Вскоре Эм Си закончил рассказ. Ломоносыч посидел, чуть качаясь, потом промолвил:
– Потерпел ты достаточно. Вот тебе и наука… В общем, делай все так, как условились. Не навязывайся к Вонючке, тьфу ты! К Парфюмеру! Хорошо, что он не слышит. Время лечит.
Ман-Кей поблагодарил и ушел.
Медведь опять выдержал паузу и тихонько сказал Сереге:
– Ты все-таки проведай бурундуков этих. Жить надо по правде.
Волк удовлетворенно проурчал, дескать, будет сделано.
Пан Гржибовский слыл человеком циничным. Он полагал зазорным тратить свое драгоценное время на то, чтобы понять собеседника. Бизнесмен был низкого мнения буквально обо всех окружающих его людях, а конкретно пана Казимира считал хитрым, но туповатым человеком, чудом возглавившим строительную бригаду.
Проблемы на объекте пан Гржибовский свел к простому нашествию зверей. Мешают? Значит, животных много, и это здорово. Будет на кого охотиться, когда комплекс будет построен.
Но сейчас несносные твари остановили всю работу. Пан Гржибовский велел кретинам-строителям пока ничего не делать. Бизнесмен снял трубочку супердорогого телефонного аппарата и дал секретарше задание найти людей, способных быстро и качественно очистить участок от волков, енотов и прочей шушеры.
Умница-секретарша перезвонила боссу через десять минут:
– Пан Гржибовский, в Варшаве проездом немецкий специалист с волкодавами. Берет дорого, но работает быстро и качественно. Правда, сегодня он отъезжает на родину.
– Купи мне его, – велел бизнесмен и бросил трубку.
Иной раз разгуляется где-то веселье, музыка гремит, свет неистово слепит глаза отдыхающих, а тут – хлоп! – незваный гость. Все, конец вечеринке. Если же гость к тому же чем-то опасен, то настроение может испортиться надолго.
Серега появился на сцене бурундукиборгов в самый разгар веселья. Волк выпрыгнул из темноты на свет, и эффект от его появления был ошеломляющим.
Барабанщики перестали долбить в установки, песни клестов захлебнулись, лишь древесная лягушка продолжала наяривать, словно замедленная погремушка: «К-р-р-р-р, к-р-р-р-р!»
Толпа остановила танец. Десятки округленных глаз вперились в серого хищника.
Шершавый прижал ушки, стал двигаться бочком к краю сцены.
– Куда? – тихо спросил волк.
Главный бурундукиборг встал как вкопанный.
– Так, господа хорошие, – протянул Серега. – Отдыхаем? Это хорошо. Я вот, представьте себе, тоже только что концертировал. А сейчас – с корабля на бал – нагрянул к вам с санитарной инспекцией. Непорядочек тут у вас. Нарушений масса. Свалку человеческого старья устроили? Да. В помойной яме топчетесь, микробы разносите? Да. Гремите на весь лес, превышая допустимые нормы шума в вечернее и ночное время? Да. Ну и так далее… Что у нас с вами вырисовывается? Неэкологичненько живете. Надо прикрывать лавочку, идя навстречу жалобам соседей.
Волк обвел суровым взором притихших бурундукиборгов.
– Теперь о нравственности, то бишь о так называемой экологии души. Колобродите по ночам – значит, днем не работаете. Праздно проводите время, тогда как ваши земляки противостоят людям. А люди принесли в ваш лес отнюдь не мир. Охотничье хозяйство миротворческим не бывает. Ну, с вас, бурундуков, конечно, не начнут… Отвлекся. В общем, делайте выводы, решайте, кто вы, для чего судьба подарила вам этот лес, а также кто вас и куда ведет.
Пристыженная толпа зароптала.
– Вот о последнем поговорим отдельно. Да, да, о тебе, Шелудивый, не стесняйся. Ладно, не дуйся, знаю я, что ты Шершавый… Так вот. Вы ребята занятные. Танцы-шманцы, дружба-братство. Только вас, мои орехолюбивые дружочки, используют сейчас как последних лохов. Вы этого клоуна с микросхемой на макушке кормите, поите, почести ему воздаете, а взамен получаете глупый миф про киберпространство и ночной бумс-бумс в уши. А вы хотя бы простейший мокрокуркулятор видели? То-то.
Бурундукиборги не понимали, к чему клонит зверь. Неужели не сожрет?
– Но я пришел не только затем, чтобы вам мозги вправить насчет логики бытия. Эм Си Ман-Кея помните?
Тусовка закивала.
– Он вам привет передает. Значит, ситуация у нас такая: шимпанзе полюбил вас, как своих африканских братьев, а Шершавый из ревности и боязни потерять власть подстроил так, будто Эм Си расхамился и ушел. Кто из вас слышал плохое из уст Ман-Кея?
Никто не припомнил ничего подобного.
– Вот, – победно сказал Серега. – Вы поверили своему микрочиповому королю. А шимпанзе сильно переживает. Несправедливость – худшая участь любого осужденного. Рассуждая о справедливости, я отлично понимаю, что наиболее справедливой карой Шершавому будет немедленная смерть через съедение. Но я не являюсь проводником истины в вашем лесу. Решайте сами. Так, кстати, будет еще честнее.
Волк скрылся во тьме, оставив бурундукиборгов на вечеринке, превратившейся в судилище. Серега неторопливо бежал к цитадели, мысленно удивляясь своему поступку: «Проповедовать перед отличным ужином, который был так напуган, что не стал бы разбегаться в стороны, начни я трапезу! Кому расскажу – засмеют».
Всякому везению рано или поздно приходит конец.
Поздним утром по просеке одна за другой промчались две машины. В первой – дорогом легковом автомобиле синего цвета – ехал пан Гржибовский. За ним следовал черный тонированный микроавтобус, на борту которого красовалось изображение собачьей головы. Правда, она была не совсем собачья. Металлический с синим отливом череп, бронированные уши торчком, на каждом ряд заклепок. Вместо одного из глаз – линза видеокамеры с хищным красным огоньком в глубине. Зубы, ощеренные в устрашающем оскале. В общем, если и нашелся бы Терминатор среди собак, то он выглядел бы именно так.
Возле лагеря строителей водитель бизнесмена резко затормозил, и пана Казимира, его зама и унылых рабочих, сидящих на лавках, накрыло пыльной волной.
Микроавтобус мягко остановился, синий лимузин тоже. Пан Гржибовский выскочил из авто и, не здороваясь, направился мимо строителей к черной машине.
Открылась дверь, из микроавтобуса выбрался рослый широкоплечий мужчина в легком костюме защитного цвета и армейских ботинках. Лицо незнакомца выражало полное безразличие к тому, что творится в этом мире. Квадратный, чуть щетинистый подбородок мерно двигался – мужчина жевал жвачку. Короткая прическа «ежиком», прищуренные глаза, горбинка на носу, большой кадык. На шее – шнур с никелированным свистком.
Серьезный дяденька.
– Вот мы и на месте, Гюнтер, – сказал пан Гржибовский.
– На кого мы хотеть охотиться? – спросил громила. – На этих, нихт?
Он мотнул головой в сторону притихших строителей.
Колючий и Сэм, следившие за лагерем из укрытия, переглянулись. Приезжий был земляком Петера.
Бизнесмен засмеялся:
– Нет, речь о зверях.
– Тогда я выпускаю ягдкоманду, – бесцветным голосом проинформировал Гюнтер и направился к задней дверце микроавтобуса.
– Все по вагонам! – скомандовал пан Гржибовский, бодрым шагом направляясь в ближайшую бытовку.
В этот момент Колючему и Парфюмеру стало ясно: сейчас произойдет нечто из ряда вон выходящее. В черной машине таилась какая-то угроза.
Лязгнула дверь, раздался утробный рык и лай.
На землю выпрыгнула четверка матерых смоляных псов – здоровенных волкодавов. Пасти, полные зубов, красные глаза, ошейники с шипами.
– Шухер! – взвизгнул еж. – Ходу, Сэм. Надо успеть всех предупредить.
Друзья бросились к оврагу, где собирались звери.
Впрочем, Михайло, Серега и Гуру Кен уже бежали навстречу Парфюмеру и Колючему. Птички доставили новость значительно быстрее коротколапых дружков.
– Спасайтесь, – коротко рыкнул медведь, проносясь мимо.
– Не думал, что Михайло способен так бежать, – пыхтя, сказал Парфюмер.
– Да, это наш Ломоносыч, – выдохнул Колючий, не снижая темпа.
А медведь, кенгуру и волк уже достигли опушки перед замком.
Псы сидели возле микроавтобуса. Их шкуры подрагивали, из пастей свисали длинные гирлянды слюны. Собаки нетерпеливо поскуливали, ожидая команд здоровенного детины. Тот переговаривался с паном Гржибовским, высовывающимся из вагончика.
– Я иметь четыре первоклассные охотник-убийц. Моя ягдкоманда был зачищать многие объекты. Не хоти испытывай неуверенность, пан Гржибовский.
– Сейчас начнут, – проговорил Гуру Кен. Его уши был прижаты к затылку.
