— Кхо-о-о… вот это ты завернул…
— Завернул — кивнул я — И это только первая часть.
— А вторая? Про бдительность. Здесь что плохого?
— Бдительность должна быть направлена в каждую сторону — ответил я — Враг может ударить не только снаружи, но и изнутри. Любая диверсионная грамотная группа не станет атаковать в лоб, а предпочтет зайти с фланга или с тыла. Или просто обойдет ленивых олухов и уйдет вглубь чужой территории, не вступая в бой и не поднимая шума. Так что смотреть надо в обе стороны, не забывая про скрытое наблюдение с замаскированных постов и регулярное патрулирование.
— Ты кто такой, компаньеро? Че то у меня аж похолодало там болезненно — пробормотал Пабло и хлопнул себя по заду.
— И благодаря такому вот добросердечному тупому посланию все начинает делаться через жопу — продолжил я, чуть привставая и вглядываясь в приметный предмет, что сразу привлек мое внимание и что-то оживил в черной дыре беспамятья — Мало того — в результате еще и виноватых не найдешь! Мы мол смотрели в ту сторону, как и завещало послание Гильды… а враг атаковал с тыла. Мы проявляли вежливость и в результате больное чумой животное оказалось внутри защищенных территорий и начался мор и падеж скота… Но мы не виноваты — ведь мы все делали по висящему над головой предписанию…
— Так кто же ты все-таки такой, Оди?
— Я? Я гоблин… — пробормотал я, усаживаясь — Просто злой гоблин…
Там под навесом было немало крепких парней и девок. Даже визуально они были разделены на два частично смешавшихся лагеря. Четверо в серых распахнутых халатах и такого же цвета бейсболка. И шестеро в военной зеленой с желтым форме. Последние шестеро вооружены автоматическим оружием, и оно пусть не на спинах, но под рукой. Подхватить можно за секунду. На поясах ремни с расстегнутыми кобурами. Все выглядят не отдыхающими, а работающими. За рекой виден удаляющийся небольшой караван из нескольких груженых повозок. Нам до навеса осталось метров десять и мы все уже меряемся гляделками — причем на меня смотрят почти все из них, хотя голый торс прикрыт чьей-то просторной старой безрукавкой. Чужаки они вычленили сразу, что им только в плюс.
Но смотрел я не на них — уже не на них, так как увидел главное, определил командира и его помощницу, между которыми явно имелась более чем глубокая неуставная связь, отметил еще несколько важных деталей и временно переключил внимание на куда более интересный предмет.
Под потолком навеса на цепи висел красный деревянный ящик. Вокруг цепи сбегал в ящик черный витой провод. Над навесом имелась тонкая длинная антенна, наверняка там же и солнечная панель — раз на навес падает уже почти неощутимый вечерний солнечный свет.
Этот красный ящик мне и нужен…
— Добрый вечер! — звучно поздоровался молодой парень в зеленом, покидая навес и прыгая на один из камней-островков — Останавливаемся. Все, как всегда, типос, все как всегда.
За ним следом из-под навеса вышла невысокая девушка с пышным формами, накинувшая на плечо серый рюкзак и на ходу одевающая длинные защитные перчатки.
Парень достиг берега и остановился в полушаге от воды, глядя только на меня.
— Так… вижу, ты подобрал пассажира, Пабло — улыбнулся военный — Добрый вечер, незнакомец.
— Мне нужен вон тот ящик — я указал на покачивающийся на цепи красный ящик — Прямо щас.
Удивленно моргнув, парень начал открывать рот, но я не дал ему ничего сказать, озвучив вдруг вспыхнувший в башке набор внешне никак не связанных слов:
— Новолуддизм. Затмение. Пять. Один. Окси. Дельта. Тупая. Дура. Долг.
Выпучившись на меня, молодой вояка заморгал еще чаще, медленно опуская руку на кобуру. В его глазах читалось полное непонимание.
— Солнце сегодня было жарким — кашлянул он — Многие перегрелись и…
— Тихо, Стакки! — этот резкий командный голос исходит от мужика лет сорока.
Говорил тот, кого я опознал как командира этой группы. Поднявшись во весь свой немалый рост, он глянул на меня и… потянулся к красному ящику со словами:
— Доступ к связи предоставлен по твоему требованию, амиго. Топай сюда.
Спрыгнув с повозки, я миновал изумленного вояку и вошел в мелкие воды. Меня никто не атаковал, все кроме командира были в лютом недоумении, а тот просто протянул мне телефонную трубку на проводе. Прижав древний аппарат к уху, я услышал пару длинных гудков, а затем крайне удивленный женский голос с той стороны:
— Случилось что? В смысле — слушаю! Что произошло?!
— Окси. Смесь кислот. Пять. Гамма. Одиннадцать. Тупая дура — слова выходили из меня будто сами и они явно имели какой-то смысл, раз на той стороне сначала воцарилась тишина и только секунд через пять охрипшая женщина дала ответ:
— Протокол Одерон активирован. Вертолет уже поднимается… сэр. Ожидайте.
— Принято — буркнул я и вернул трубку военному.
Усевшись на доски навеса, я опустил ноги в воду прямо в ботинках и поинтересовался:
— Кофе есть?…
Прибывший старый, но поддерживающийся в идеальном состоянии вертолет доставил меня не к центральному городу. Нашим пунктом назначение оказалось смутно знакомое мне серое мрачное здание, выглядящее абсолютно безликим серо-зеленым кубом. Высота в тридцать с небольшим метров, плоская крыша напичканная всем необходимым под завязку — от водосборников и солнечных панелей до огорода, плодового сада и вынесенной за пределы крыши посадочной площадки.
На нее мы и опустились — пилот сработал ровно и четко. За не слишком долгое время полета он ни разу не взглянул на меня и после взлета не произнес ни единого слова. Кроме нас в вертолете не было никого. Зато на сиденье лежал небольшой деревянный ящик. Внутри него обнаружился кусок копченого жирного мяса, стеклянная солонка полная крупной соли, большая головка свежего чеснока, несколько ломтей ноздреватого и еще теплого хлеба, полулитровая бутылка виски «Мертвая Башня» и стеклянный закрытый кувшин доверху наполненной темной красной жидкостью. Его я проверил в первую очередь. Принюхавшись, сделал крохотный глоток и… не отрывался от кувшина пока не ополовинил его. Кисло-сладкий компот… Мой любимый — это я осознал буквально только что. Его не могли сварить к тому моменту, как я дал о себе знать — разве что знали заранее о моем появлении. Но и совпадением это тоже быть не могло. Ответ дал пилот, первый и предпоследний раз нарушив молчание:
— Кастрюлю особого компота варят дважды в сутки. К исходу каждых двенадцати часов отдают персоналу и варят свежий. Все остальное тоже всегда наготове, сэр. Всегда… в течении столетий.
Я промолчал, вставляя кувшин в специальные держатели внутри деревянного ящика. Следующей я вытащил бутылку виски. В этот момент пилот нарушил молчание последний раз:
— Взлет.
Он не предложил пристегнуться или надеть наушники — это я сделал сам, не отрывая взгляда от этикетки на бутылке виски. Серый бурный океан вздымает пенные волны, а из его вод поднимается угрюмая и некогда светлая башня-небоскреб с зияющими в ее стенах многочисленными темными проломами.
Виски «Мертвая башня»…
Это мое виски. Я выпускал его, контролируя процесс от и до. Да… к тому моменту я владел парой десятков похожих друг на друга полуподпольных баров по всему задыхающемуся миру. Даже больше — их было двадцать. Одиннадцать баров находились на нижних уровнях башен и там собирались сочащиеся гнойной грязью гоблины, что порой не могли заплатить даже за глоток самого дешевого бурбона. Еще одиннадцать баров находились на вершинных уровнях различных жилых башен и работали для посетителей совсем иного рода. Я беспрестанно мотался от одной точки к другой, попутно со своим все растущим и растущим отрядом обстряпывая куда более криминальные и кровавые дела, приносящие огромную прибыль. Да… в те времена я работал уже только и только на себя. Я обладал определенной репутацией… И в каждом из моих баров подавалось виски «Мертвая башня».
Бутылка в моей руке стара… очень стара… ее горлышко залито бурой массой, что рассыпалась мелким крошевом в моих жестких пальцах. Плачуще вскрикнула скручиваемая жестяная крышка, в ноздри ударил знакомый крепкий аромат. Это оно… настоящее…
