— А мне обрез не дадут? — не выдержал я, прервав унылый монолог полупьяной одноглазой мулатки, что уже минут так пять пыталась выдавить на левой сиське огромный фурункул.
Прекратив мусолить гнойный шар, он вытерла пальцы о майку и удивленно покачала головой:
— Ну ты очнулся, эсе! Еще бы завтра попросил!
— А попроси я сегодня — дали бы? Что-нибудь классическое и полированным прикладом…
— Хер бы тебе полированный пососать дали, а не обрез! — она хрипло захохотала, ударяясь затылком о бочонки.
— Вот как ты оружие получила — понимающе кивнул я — Рот хоть прополоскала?
— Пендехо! — привстав, она вылила из обмякшей половины рта бурую массу себе на майку, чуть подумала и вернулась обратно в расслабленное состояние — Да пошел ты, каброн! Строишь тут из себя… не беси меня! И помни кто тут главный.
— Ты — босс в жопе задней баржи– кивнул я — Меня предупредили.
На каждую баржу было по пять охранников. По двое на носу и корме и еще по одному на грузе в центре. Это не считая шестерых членов команды. На головном судне народу было побольше, там же чилил дон Атаульпа. И туда же занесли большой и явно тяжелый ящик — раз несли его аж вчетвером и пригибаясь.
— Ты босс — повторил я.
— То-то же — удовлетворенно пробормотала мулатка, не уловив сарказма.
Она затихла, но мне было как-то скучно, и я добавил:
— Раз ты босс…
— Ну?
— Могла бы и на двоих обрезов насосать! Чего вполсилы жвалами работать?
— Ах ты сука потная!
— Да я споласкивался…
— Печень отобью!
— Стоп! — подняв ладонь, я остановил очередной вялый порыв девки доказать кто тут главный — Я ведь серьезно — какого хера мне вручили какое-то копье, а не огнестрел? Как я этой хренью от стрелков чужих отмахаюсь? Пули на лету отбивать не умею — разве что твой лоб сумею подставить под свинцовый зов судьбы…
— Эй! Харе уже! Не зря парни про тебя говорят, что своей смертью ты не помрешь — болтаешь много!
— Так что насчет обреза?
— Тебя знать никто не знает, эсе — вытянув ноги в облегающих кожаных штанах и удобных с виду мокасинах, она уложила поперек бедер оружие и опять занялась своей вспухшей сиськой, стянув майку чуть ли не до пупка — Дашь тебе оружие — а ты за борт прыг и нет тебя. Огнестрел дорого продать можно.
— Вот оно че.
— А ты в древнем оружии вообще разбираешься, амиго? Нас-то обучали. До сих пор помню как заучивали наизусть: мушка, ствол…
— Стрелять умею — кивнул я, глядя на застывших у кромки улицы-канала шестерых парней, смотрящих на проходящие мимо баржи с почти нескрываемой жадностью — Смотри на тех береговых — ща как прыгнут…
Мулатка презрительно фыркнула:
— Да не ссы ты так. Не напрыгнут. Это городские добровольные патрули. Их подкармливают чуток правящие роды, а они ночами бродят и присматривают за порядком.
— Они вооружены — я по-прежнему смотрел на удаляющихся парней, автоматически прикидывая возможный уровень угрозы — Тесаки, копья, дубины.
— Может и огнестрел у кого при себе — собеседница буднично кивнула и с силой сдавила сиську в попытке выдавить гигантский фурункул — А-А-А-А! Дерьмо! Сука больно то как!
Вытащив нож я приподнялся в своем логове и ласково спросил:
— Расхерачить тебе сиську?
— Хер себе расхерачь!
— Да я легонько. А то сиську так давишь, что скоро сосок со свистом отлетит. И в лоб кому-нибудь.
Задумчиво осмотрев крутящийся у меня в пальцах нож, мулатка предположила:
— Любишь женщин резать?
Расценив это как согласие на операцию без наркоза, я за секунду оказался рядом и улыбнулся:
— Женщин резать? Да это скукота. А вот кромсать сиськи подсаженных ко мне вызнавательниц вроде тебя — это дело я люблю.
— Чё⁈ А-А-А-А-А!
Клинок вошел в пораженную заразой область, насладившись воем бьющейся подо мной шрамованной одноглазой красотки, я повел лезвием по кругу, словно вырезая из яблока гнилой участок и дернулся в сторону, позволяя фонтану гноя и крови плеснуть на бочонки, но не на меня. Хриплый крик мулатки затих в душной ночи, но взамен раздался тревожный крик «центрального» стрелка:
— Эй! Что там у вас такое⁈
— Да норм все! — крикнул я, вытирая нож о штаны мулатки — Просто сиська лопнула!
— Ясно… погоди! Что лопнуло⁈
— Все в порядке! — рявкнула мулатка и, закрыв глаза, со стоном зажала резко уменьшившуюся в размерах грудь — О мерде…
— Полегчало? — поинтересовался я, пользуясь случаем и ощупывая лежащий у нее на бедрах тряпичный сверток.
— Что ты нащупать пытаешься, упырок? Если то, что я думаю — то это выше.
— Да не — вытащив из вчера нашитого на штаны дополнительного кармана сложенную чистую тряпку, я бросил ей и поднялся — Я твой ствол щупал.
— Одни извращенцы вокруг, а нормального мужика уже давно не сыскать — проворчала она, усаживаясь и прижимая тряпку к продолжающей кровоточить ране — Ствол он мой щупал… И что нащупал?
— Переломной однозарядный дробовик? — предположил я — Калибр хороший, но чем заряжен не знаю.
— Картечью. Помоги перевязаться.
Пока я стягивал ей за спиной узел повязки, она продолжала говорить, со стоном цедя слова сквозь сжатые зубы:
— Вот дерьмо… мне бы отлежаться, но нет, куда там — погнали на сопровождение! А все почему? Да потому что людей не хватает. Раньше мы считай элитой были, а сейчас к нам даже вышибал пихают.
— Норовящих нож в сиську воткнуть! — поддакнул я, с силой затягивая угол.
— Ой заткнись уже! И слушай!
— Да я слушаю…
— И нихера я у тебя вызнавать не собиралась! Ну разве что по мелочи — дон Атаульпа велел к тебе присмотреться. Чтобы понять — подходишь ты нам или только и умеешь что выпивохам рожи бить. Кулаками ты может махать и мастак, но мы здесь не деремся, амиго. Мы здесь убиваем… и подыхаем. Не каждый день, но дерьмо случается. Умелых бойцов все меньше, а замену хер отыщешь — правящие роды за ту же работу платят вдвое больше и прочие условия у них получше будут. Если так дальше пойдет, то скоро мы уже не сможем сопровождать грузы, и какой-нибудь род отожмет себе и этот заработок. Смекаешь, амиго?
— Откуда столько смертей? Вы же просто бочки перевозите.
— Подводные твари! И не только они… — насупившись, она оттолкнула мою ладонь — Эй! Какого хера ты опять мне в сиську полез⁈ Верни повязку на место!
— А вот какого — резко ударив ножом, я чуть наклонил рукоять и вытащил оружие.
Испуганно дернувшаяся девка разинула рот для крика и… замерла, не сводя выпученных глаз с бьющейся на кончике клинка извивающейся твари, больше всего похожей на утыканного тончайшими нитями белесого полупрозрачного червя размером с указательный палец.
— Домашний любимец? — предположил я.
— ДЕРЬМО-О-О-О-О-О!
— Да какого там у вас происходит⁈
Грохоча ногами по бочонкам, к нам спустился сердитый гоблин с копьем с болтающимся на груди достаточно ярким и вроде как очень не новым фонарем.
— Какого черта вы оре… вот ДЕРЬМО!
Пронзенный ножом червь изверг из нижнего конца поток гноя с кровью, резко дернулся… и опутывающие его нити распрямились, безошибочно тянясь к ране в груди мулатки. Воздух разодрал истошный пронзительный визг. Воткнув конец ножа в бочонок, чтобы белесая хрень не соскочила с клинка, я удивленно уставился на мулатку. Та ответила недоуменным взглядом единственного глаза, и мы перевели взоры на бородатого плечистого мужика с копьем. Тот прервал свое визгливое выступление и закашлялся, едва не выронив оружие:
— Да я… да просто… да от неожиданности!
Неодобрительно поцокав языком, я выпрямился во весь рост и криком ответил на очередной тревожный опрос, прилетевший уже с носа нашей баржи.
— Да норм все! Просто у старшего анус прорвало!
Пока там пытались оценить мой ответ, я опять глянул на напарницу и вовремя прижал ладонью дробовик у нее на коленях:
— Охренела?
— Убей… это! — пробулькала она, не в силах отвести взгляда от пытающегося ползти по бочонку червя, разрезающего себя о нож — Убей!
