Мы успели съесть по две порции похлебки вприкуску с плотными кукурузными лепешками, прежде чем на нас снова обратили внимание — обращенные в нашу сторону одни из металлических дверей в подножии башни открылись, выпуская несколько фигур. Даже без бинокля я успел рассмотреть вместительный тамбур за первыми дверьми и пару стоящих по углам охранников. Тамбур напомнил Зомбилэнд, только там старались не выпустить наружу голодных тварей… а здесь явно прилагали все усилия, чтобы не пустить их внутрь к элитным обитателям. Едва слышно завоняло эльфами… фыркнув, я швырнул кусок уже не лезущей в глотку лепешки за борт и под всплывшая как живая подлодка ленивая пятнистая здоровенная рыбина засосала подношение в разинутую пасть и снова ушла в прохладную глубину.
Из пятерых вышедших до нас дошел только один, но по пути к нему присоединилась официантка. Остальные «отстали» по пути, найдя вдруг важные дела. Ну да…
Тот, кто все же дошел, в молодости явно был ростом за два метра, но минувшие десятилетия укоротили и согнули жилистое тело, попутно вбив седину в короткий ежик волос. Дочерна загорелое лицо и изрытое бороздами морщин лицо давали понять, что сидеть в прохладном сумраке под защитой стен башни он не привык. Прикрытое белоснежной майкой и длинными шортами крепкое тело с многочисленными шрамами говорило о том же — его владелец успел много, где побывать и много с кем подраться. Боец. Ветеран. Умные серые глаза внимательно изучили каждого из нас, с некоторым сомнением чуть задержались на Рэке, но затем повернулись в мою сторону.
Он заговорил первым и сразу перешел к делу:
— Добро пожаловать в Высокий дом Лонхорна, путники. Я Зуброс. Слышал вы хотели войти внутрь башни?
— И хотим — кивнул я, оставаясь за столом и задумчиво катая пальцем хлебный катышек.
— Многие хотят… но немногим дозволено — он миролюбиво улыбнулся, давая понять, что тут ничего личного — Для торговых сделок у нас есть навесы, сюда же подойдут все, кто нужен для сделок или переговоров.
— Мы не торговцы.
— А кто же вы?
Я пожал плечами:
— Путники. И те, кому надо ненадолго подняться вон туда — швырнув катышек за борт, я указал пальцем на вершину высящегося над нами древнего небоскреба — На самый верх.
— На самый верх — повторил седой Зуброс и, не сдержав чуть насмешливой улыбки, с сожалением развел руками, давая заметить, что у него не хватает трех пальцев на левой ладони — Многие хотят увидеться с…
Коротким жестом я прервал его в самом начале и, усмехнувшись в ответ, пояснил:
— Мы ни с кем видеться не хотим. Разве что с тобой, привратник старого жухлого железобетонного цветка.
Он изумленно дернулся, вгляделся в меня пристальней, а я снова поднял руку в указующем жесте:
— Нам просто надо подняться вон туда. Ненадолго. Максимум на час. Затем мы мирно и никому не делая проблем спустимся и уйдем. Нам не надо никого и ничего из вашего.
Кашлянув, он переглянулся с подошедшей ближе внимательно слушающей меня официанткой и спросил:
— Какой этаж?
— Этаж? Да никакой — ответил я — Крыша. Мне нужно подняться на крышу старого небоскреба. Лучше на лифте. За покатушке в коробочке на стальных нитках мы заплатим золотом. Побудем чуток там наверху, полюбуемся видом и спустимся. Тоже на лифте. И я еще раз оплачу шикарное путешествие… что скажешь, привратник Зуброс?
— Крыша? — повторил он, явно пропустив большую часть моих слов мимо ушей после того как я озвучил желаемое место назначения — Тебе желаешь подняться на крышу башни, незнакомец?
— Желаю — кивнул я и начал скатывать следующий шарик из кукурузного теста.
Что-то эта беседа меня начала утомлять…
Несколько раз кашлянув в кулак, прочистив голос, Зуброс опять взглянул на не сводящую с меня странно напряженных глаз женщину и потянулся рукой за спину. Рэк с угрожающим рыком чуть качнулся вперед, сидящий за столом Каппа потянулся к рукояти меча… но я покачал головой, и они чутка расслабились. Вряд ли старый ветеран тянется за стволом. Но что-то достать он хочет из своих просторных шорт…
Зуброс достал из-за спины небольшой сверток, заодно показав свободно болтающуюся у поясницы небольшую сумку. Уложив сверток на изуродованную ладонь, осторожно развернул его и вытянул ладонь по направлению ко мне. Оставшись на месте и не прекратив катать хлебные шарики — похоже, я нашел себе новое хобби — я внимательно оглядел овальный ребристый предмет.
Нечто вроде опутанного серебристой проволокой овального темного хрустального предмета, нехило так напоминающего причудливую…
— И часто ты гранаты меж потных ягодиц хранишь, старик? — поинтересовался я — Или ты запоры с помощью направленных взрывов прочищаешь?
— Еще одно совпадение — пробормотал Зуброс и прямо на моих глазах начал покрываться крупными каплями пота, а рука с протянутым предметом едва заметно задрожала — Прикоснись к шару, безымянный путник. Прошу тебя.
Не обратив внимания на зазвучавшие в его голосе особенные и чуть ли не торжественные нотки, я еще раз оглядел предмет, скривился и спросил:
— Это у вас норма — предлагать гостям пощупать сокровища из жопы? Что это такое вообще?
— Средоточие глубокой древности…
— Странно ты о своем анусе отзываешься, старик… и зачем мне это трогать?
— Таков первый главный нерушимый приказ — произнес Зуброс, все еще протягивая ко мне ладонь — Приказ звучит просто и об этой легенде знают все из наших и многие из пришлых.
— И как он звучит?
Старый ветеран ответил мгновенно:
— Если к дверям башни однажды подойдет мужчина путник и потребует пропустить его на крышу, то как бы он не выглядел, что бы он не говорил и какую бы хулу не насылал на наши головы, мы обязаны позволить ему прикоснуться к Хрустальному Обету… а дальше все прояснится само собой. Мы свято чтим и исполняем древние нерушимые приказы. И сейчас ты видишь перед собой одну из наших величайших святынь…
— Вытащенную из потной жопы — пробурчал Рэк и поднялся. За пару шагов сократив дистанцию, он подозрительно оглядел ладонь с хрустальной хренью, шумно принюхался и, дернув щекой, прикоснулся пальцами к бугристому темному боку. Хрустальная хрень никак не отреагировала. Рэк разочаровано хрюкнул и отступил. Следом с тем же результатом попробовала Ссака, за которой уже нетерпеливо переминался Хорхе, не скрывая азартно блестящих глаз. На его прикосновение хреновина отреагировала точно также — никак. Каппа зевнул и подтянул к себе тарелку с недоеденной похлебкой. Все снова взглянули на меня. Задумчиво почесав бровь, я спросил:
— А если я не стану трогать эту штуку из жопы?
— Не из жопы! — не выдержала официантка, сердито нахмурившись — Это наша святыня! Хрустальный Обет!
— Каждый волен давать имена своим анальным камням — буркнул я — Так что если я не хочу трогать эту штуку:
— Тогда мы не позволим тебе войти в башню и уж точно не позволим подняться на её вершину — спокойно ответил Зуброс и переложил предмет из одной ладони в другую, а уставшую руку опустил — Мы костьми поляжем, но не пропустим туда наверх никого. Никогда. Таковы наши обеты. И мы чтим их и готовы платить за их соблюдение кровью, незнакомец.
— Ты сказал «еще одно совпадение», когда я спросил зачем ты гранату в жопе хранишь. О чем ты?
— Речь того самого будет колка и язвительна как стальные пылающие шипы колючей проволоки протягиваемой через сердце и жопу разом — ответил Зуброс и Ссака, не сдержавшись, сначала хрюкнула, а потом заржала, стуча ладонью по столу.
— Это же прямо о тебе, босс! Вот прямо о тебе!
Глянув на наемницу, я тяжело вздохнул:
— Давай обойдемся без поглаживаний хрустальных шаров, Зуброс? Я максимально незаметно впихну в потную щель меж твоих ягодиц стопку золотых пластин, а ты глухой ночью незаметно откроешь двери и впустишь нас. Официантку возьмешь в долю. Я постою там наверху чуток, потом спущусь и больше ты меня скорей всего никогда не увидишь. Я бы сказал «точно никогда», но что-то в последнее время жизнь швыряет меня из стороны в сторону… так что скажешь, Зуброс? Хочешь стать резко богаче? Говорят чем больше у тебя золотых пластин тем хер длиннее и машина больше… а?
