Но насрать на унесенных водой плуксов.
Отхожее место – вот откуда вонь. Но не от дерьма плуксового, а от огромной горы человеческих костей.
Это реальная гора. Ну ладно – холм. Но я отчетливо вижу десятки и десятки черепов – как целых так и раздавленных. Кости облеплены дерьмом, кое-где с них свисают крохотные кусочки плоти, другие давным-давно очистились от всего бренного, но обросли чем-то вроде известняка.
Рэк схватил меня за наплечник. Сдавил до хруста пластика. Сдавленно забормотал:
– Плуксорубы мать их!
– Где?
– В углу! Видишь нагрудник? Красный. С черным.
– Ну? – чуть прищурившись, я легко вычленил уже замеченный раньше защитный жилет с плохо различимой символикой.
– Там плукс, в него как бы веером воткнуты нож, шило, топор, копье и оттопыренный средний палец шипастого кулака. Это боевая эмблема бригады Плуксорубов. Той…
– Той, что пропала – кивнул я, сверля взглядом нагрудник заваленный свежими на вид черепами.
– Как они здесь очутились?! Как?!
– Я вижу только один вход – тихо сказал я и резко дернулся, заметив движение в центре зала – Смотри!
Висящая под потолком «гроздь» часто замигала. Снова загорелась ровно. Это вызвало огромное оживление в стае плуксов, начавших, казалось, хаотично передвигаться, но быстро замерших кругом вокруг оранжево-черного квадрата. Секунда, другая – и квадрат с коротким лязгом провалился вниз.
– Вот дерьмо нездоровое! – прошептал Рэк – Вот дерьмо сука нездоровое…
– Заткнись…
– Ага… но вот ведь дерь…
– Заткнись!
Орк кивнул, из-под маски послышалось глубокое размеренное дыхание – пытается взять эмоции под контроль. Этим же занимаюсь и я, не отрывая взгляда от черной дыры и прислушиваясь к слабому гулу невидимых моторов.
Момента, когда квадрат грузовой платформы вернулся, я не пропустил. И прикипел глазами к стоящим в центре шести фигурам.
Поправка.
Стояло трое – босая женщина с распущенными золотистыми волосами, лицо прикрыто полумаской, в белой безрукавке и коротеньких шортиках. Два могучих мужика в стальной мощной броне – шлемы, шипастые наплечники, стальные гульфики, кирасы, наручи, стальные боты и все прочие дела. Два могучих блистающих чернобородых рыцаря под два метра ростом. Немалый, судя по всему, вес доспехов они будто и не замечали. На спинах игстрелы, на поясах ножи, на бедрах кобуры со «свинками», на правых наручах установлены выдвижные лезвия. Уверен, где-то под этой броней прилеплены и аптечки – минимум красные.
Еще трое стояли на коленях. Руки заведены за спины. На глазах повязки. Видимая часть лиц перекошена – дикая вонь рвет их ноздри на части. Вот одна из связанных уже блюет, пачкая веселенькую оранжевую полосу белесой рвотой. Два парня и девушка. Все явно под наркотой – слишком уж вялые.
Что за дерьмо?
Руки златовласки – до меня внезапно дошло.
Ее руки выглядят так знакомо – еще бы. Ведь точно такие же черные странные узоры тянутся по новой руке Йорки. А эта эротичная сука вся покрыта росписью загадочных татуировок. Из-под коротеньких шортиков видны нижние полушария подкачанных ягодиц – и на них отчетливо видны черные и красные полосы.
Гномы. Мы увидели гномов.
Плуксы…
Все плуксы замерли. Никакого движения. Только мясное гнездо продолжает хлюпать и чавкать, выплескивая из себя зеленую жижу. Плотоядные твари плуксы неподвижны… они не бросаются на таких мягких и вкусных недоумков, что сами пришли к ним в гости. Они замерли почтительным кругом и чего-то ждут.
Босоногая златовласка грациозно ступила вперед, вскинула руки вверх, странно скрестила над головой запястья, качнулась из стороны в сторону, что-то певуче и звонко произнесла.
Секунда… и раздвигая чешуйчатую мелочь, к женщине тяжело зашагал огромный оранжевый плукс. Настоящий гигант – я таких не видел никогда. Больше двух метров в холке. В длине больше четырех. Монстр. Уродливейшая тварь с пульсирующей опухолью на башке. Шаг… еще шаг… огромный «мандарин» остановился в полуметре от спокойно ждущей девки. Медленно поднялся на задних лапах и широко раскрыл вертикальную щель страшной пасти. Златовласка опустила руки и шагнула вперед. Монстр подался навстречу, смыкая пасть. Медленно опустился на все четыре лапы. И замер.
– Какого… – едва-едва слышно произнес Рэк.
Я был с ним солидарен. Какого?
Оранжевый плукс-гигант ожил. Медленно приподнялся, повел корпусом из стороны в сторону, сделал несколько шагов. Опухоль ритмично задергалась, завибрировала. И все плуксы тотчас ожили, подались к центру лифта, где остались по-прежнему стоящие на коленях пленники – рыцари отошли к стене и замерли там блестящими статуями.
Миг…
И я вздрогнул, увидев, как вал тварей захлестнул и подмял под себя людей. Брызнула кровь. Раздался короткий женский крик полный боли. И пресекся.
Оранжевый гигант снова поднял на задние лапы, развел передние, открыл пасть. И в пасти монстра мы увидели живехонькую златовласку возлегающую за задними рядами клыков на упругом мясном ложе, с руками, утопленными в странных дырах. Она повела плечами – и плукс повел корпусом, разинул пасть шире. Плуксы закружились вокруг гиганта, исполняя что-то вроде странного танца, что длился не так уж долго – минуты две-три. За это время растерзанные останки исчезли с лифта. Пропала даже слизанная кровь. Плуксы постепенно замедлились, начали расходится. Многие плуксы спешили к гнезду – поделиться мясной вкуснятиной с мамой.
Оранжевая тварь медленно и неуклюже присела перед квадратом лифта, снова разошлась пасть – и из влажного зева все так же грациозно шагнула мокрая, но улыбающаяся веселая сука с расписными руками. Ни царапинки. Облепившая мокрая тело короткая безрука подчеркнула красоту грудей, обрисовала соски. Сверкнув улыбкой шагнувшим навстречу рыцарям, она помассировала виски, потянулась, закидывая согнутые руки за голову и выставляя вперед грудь. Выгнулась… и замерла, вдавив подбородок в грудь и смотря на расплывающееся на мокрой тунике алое пятно.
Щелк. Щелк. Один в цель. Один мимо.
Перезарядить. Еще три щелчка. Все три в цель. Перезарядить. Три щелчка. Два мимо. Один вроде куда-то под ухо…
Дернул Рэка за руку.
– Валим!
Мы отпрянули от решетки и рванули прочь. Я еще успел увидеть, как тяжело прыгнувший вперед оранжевый гигант закрывает своей тушей рухнувшую бабу, как на его башке дрожит опухоль, как начинает приходить в неистовство вся плуксовая стая и как очнувшиеся и что-то заоравшие рыцари вскидывают игстрелы, наводя их на решетку под потолком.
За нашими спинами зазвенело. Гневный рев эхом зазвенел в трубе. По решетке садили очередями. А мы с Рэком, не оборачиваясь, продолжали бежать, добравшись до перекрестка в рекордные секунды.
– Валим! – повторил я уже всем, хватаясь за лямку – Гнида! Куда?!
– У меня имя же е…
– Куда?!
– Туда! – мигом все понял и заткнулся Хван.
– Что случилось? – спросил Баск, уходя вперед и освещая нам путь – Ну?!
– Оди убил гномку расписную – прохрипел Рэк – Всадил в нее чуть ли не десяток игл. И правильно!
– Да что случилось?! – зашипела Йорка – Что за дерьмо опять?
– Вперед! – оскалился я, толкая ее плечом – Вперед!
– Вперед! – повторил и Рэк – Он убил расписную. А гномы их вроде очень уважают.
– Расписную?!
– На руку свою глянь – посоветовал орк – Ту за которую гномы были готовы отдать бешеные бабки.
– Дерьмо!
– Быстрей – повторил я – Быстрей, гоблины! Я прямо жопой чую – гномы чуток обиделись. Так что шевелите булками, пока вам их не отстрелили нахрен!
Глава одиннадцатая
Бежали мы недолго – вернее карабкались по гребаному стальному склону.
Миновал без остановки еще один решетчатый пятачок, добрались до следующего, заодно обнаружив, что уклон закончился и труба снова пошла вверх – и в сторону. Здесь мы и остановились. Под решеткой притаились дремлющие в воде жавлы – вытащив их, буквально продрав сквозь прутья кусками, Йорка и Баск принялись кормить Хвана. А мы с Рэком улеглись рядом с хвостом гниды, доверчиво повернувшись задницами к товарищам, а ушами и глазами по направлению к возможному неприятелю.
