неделе?
Кочар был удивлен не меньше директора.
– Ничуть. Вы же знаете, ее словарный запас – всего несколько сотен слов. И она всегда называет меня «баба». И никогда – «профессор»! С чего вдруг такой умственный скачок? Может быть, вы использовали какое-то новое средство лечения, не спросив меня?
На лице Никла появилась гримаса ужаса – он явно представил себе судебные разбирательства и скандал.
– Да что вы! Вэнга получала только санкционированные лекарства, которые с самого начала одобрили вы и ваша жена.
Предмет их словесного обмена явно следил за ходом разговора, и внезапно ее манеры изменились, словно она примерила на себя какую-то маску или облачилась в какую-то давно списанную и устаревшую раковину, или черепаший щит, или кокон. Теперь она заговорила на своем привычном невнятном языке.
– Баба,́ возьми сейчас Вэнга домой? Вэнга устала. Вэнга печаль. Домой с баба, пожалуйста.
Услышав эти знакомые просьбы, произнесенные на ожидаемом языке, два учителя-охранника улыбнулись и расслабились. Директор Никл тоже посветлел.
– Вэнга, твой папа будет рад отвезти тебя сейчас домой. А ты вернись в класс и возьми свой свитер и рюкзачок, хорошо?
На лице Вэнги появилась самодовольная глуповатая ухмылка, она радостно кивнула и вместе со своим сопровождением вышла из кабинета.
– Мистер Кочар, этот случай, хотя и очень странный, не является беспрецедентным в истории той немочи, которую ваша дочь разделяет со множеством других, страдающих такими же отклонениями. Дети с такими же, как у нее, симптомами и развитием вдруг совершают огромный интеллектуальный скачок, часть остается в своем новом состоянии навсегда, часть возвращается в прежнее. Бредовые составляющие ее поведения – вот что вызывает у меня большее беспокойство, но даже и это можно объяснить и купировать. Я бы предложил вам именно такую программу действий. Отвезите ее домой – в ее зону комфорта и безопасного пространства. Наблюдайте за ее поведением в течение нескольких следующих часов, пока она не ляжет спать. Конечно, если она будет проявлять какие-то агрессивные или опасные намерения в этот период – хотя я не думаю, что это случится, – сразу же звоните сначала девять-один-один, а потом в академию, как обычно. Я скажу персоналу, чтобы были готовы к такому развитию событий и провели несколько важных, хотя и простейших тестов. Если они сочтут это необходимым, мы отвезем ее в аффилированную с нами лабораторию, там эксперты проведут более обширную диагностику, включая и полное физическое обследование, чтобы исключить вероятность таких вещей, как инфекция, мозговая травма и все такое. Как вы считаете, будут такие меры безопасными, действенными и логическими?
Кочар задумался. Хотя поведение и речь Вэнги и показались ему аномальными и вызвали у него беспокойство, ничто в ней не выглядело для него угрожающим или критическим. Он не сомневался, что она оставалась все той же маленькой девочкой, которую они с Адьей удочерили десять лет назад.
– Да, я согласен с таким походом.
– Очень рад слышать это. Теперь я должен сказать, что наш разговор был записан. Это всего лишь чтобы обеспечить ответственность всех сторон. Ну что ж, мистер Кочар, я прощаюсь с вами до утра и не сомневаюсь, что с Вэнгой все будет в порядке.
Вивек ждал ее на улице, как и обычно, когда забирал ее вечером. А сегодня только положение солнца говорило ему, что нынешняя ситуация не похожа на все другие.
Появилась Вэнга. Она улыбнулась сопровождавшей ее учительнице, которая на сей раз была одна.
– Пока-пока, – сказала она и неуклюже помахала.
Кочар пристегнул дочь на переднем пассажирском сиденье, протянул ремень по ее животу. Что-то нужно делать с ее весом, подумал он. Но еда была для нее едва ли не единственным удовольствием и утешением…
Поездка из академии до дома – привлекательного старого викторианского сооружения близ университетского кампуса в зеленом приветливом квартале – заняла полчаса. Кочар не предпринимал никаких попыток завязать с ней разговор о том, как она провела день, хотя обычно делал это. Он чувствовал, что спокойная поездка пойдет ей на пользу, и Вэнга тоже не проявляла никакого желания поговорить, пока они не оказались на подъездной дорожке их дома.
– Профессор Кочар, мне столько всего нужно вам рассказать. Но сначала вы должны пообещать мне, что никогда больше не будете возить меня в это место. Нам нужно все время быть вместе, чтобы помочь мне стать самой собой.
2
После аномального происшествия в академии два года домашнего обучения предположительно привели к некоторому улучшению нескольких навыков, отмеченных в медицинской карте Вэнги Кочар, восемнадцати лет, это были тщательно сфальсифицированные результаты, годные для предъявления общественности.
Соответствующие и искренне озабоченные институты школьного образования и заботы о детях были весьма довольны, узнав, что молодая женщина может теперь решать простые арифметические задачи, читать детсадовскую азбуку и готовить такие простые вещи, как тосты, яйца всмятку, хот-доги и фасоль. Она даже могла подогреть макароны с сыром из коробки. К тому же Вэнга еще и работала. Четыре часа раз в неделю, каждую субботу, она заполняла заказы в элитарном кондитерском магазине «Счастливая гавань», магазин специализировался на найме людей с ограниченными возможностями. Она, конечно, не могла работать с кассовым аппаратом, но все клиенты любили ее веселую манеру и смешную болтовню ни о чем.
И теперь, когда девочке исполнилось восемнадцать, она вполне была в состоянии – в скором времени, когда этого потребуют обстоятельства – жить полунезависимой жизнью либо с дальней своей некровной родней в Индии, как это обустроил ее отец, или же, никуда не выезжая, в приюте для людей с ограниченными возможностями.
Вивек Кочар, который души не чаял в дочери, тоже находил ее успехи удовлетворительными. Ее правдоподобные, хотя и утомительные уловки, когда она ссылалась на помутнения сознания, давали им обоим все необходимое время для каталогизации, исследования, научной рационализации и оттачивания ее уникальных способностей совершать прыжки по мультивселенной. Эти два последних года были расцветом и кульминацией всех профессиональных устремлений Вивека. Получить возможность достоверно задокументировать связь между как минимум одним исключительным человеческим мозгом и космическим мироустройством – изобразить интерфейс между душой и материей, разумом и пространственно-временно́й машинерией – это захватывало и давало ему надежду, что их открытия в один прекрасный день могут быть распространены на неврологические механизмы всего человечества, даже тех, кто не обладал способностью покинуть временну́ю шкалу своего рождения. Если бы ему только удалось опубликовать свои открытия, то это далеко продвинуло бы науку. Но разумеется, все открытия, которые сделали вместе Вивек и Вэнга, должны были оставаться тайной, по крайней мере до поры
