сосредоточиться на презентации Вэнги.
– Десять…
Правдоподобная связка временны́х шкал образовалась в голове Гэврила. Он видел, что спасается благодаря механической неполадке в оружии. Он видел, что спасается благодаря микрометеориту, который пронзил купол и убил Брэша. Он видел, что спасается благодаря мгновенному инфаркту, поражающему Брэша. Он видел, что спасается благодаря неожиданному появлению карстовой воронки у него под ногами. Он видел… видел… видел…
– …семь… шесть…
«Выбирай поскорее, Гэврил», – посоветовала ему Вэнга.
Ни один из этих вариантов не казался Гэврилу оптимальным. И вдруг его осенило.
«Вэнга, покажите мне поток, куда весь взвод уже перенесся после испытания».
«Очень умно, Гэврил. Пожалуйста».
– …два… один… ноль!
Гэврил сотворил сжатый кулак из своей души, превратил своей разум в сжатую пружину, свое сердце в сверхновую звезду на грани сотворения гравитационных уз, а потом оттолкнулся от всего этого в реактивном наружном прыжке.
Он открыл глаза.
Сержант Брэш разглядывал автомат «Каннибал», держа его в руках так, словно тот превратился в змею, которая укусила его.
– Двадцать кассетных отказов в ряд, черт его побери! Я и представить себе не мог, что такие штуки случаются. Оттрахайте меня ржавой кочергой! Дастер, тебя так трясло, что я подумал, тебя и вправду унесло.
Дастер, худенькая молодая рыжеволосая женщина с татуировкой Храма человеческого потенциала на лбу, распрямилась и отреагировала нервной улыбкой.
– Ну уж нет, сержант, я просто разминала ноги для прыжка во времени, прежде чем развернется большая пружина!
– Порядок. Все свободны!
Пехотинцы в приподнятом настроении побрели прочь со смехом и взаимными поздравлениями по поводу их успешного обряда перехода. Но Гэврил, пребывавший в недоумении, отстал от остальных, чтобы поговорить с Вэнгой.
– Похоже, они все думают, что совершили прыжки в эту временну́ю шкалу. Но ведь это я всех их доставил сюда, разве нет?
– В некотором смысле да. А в некотором смысле – нет. Их воспоминания так же точны, как и твои. Им всем пришлось совершить успешную попытку под прицелом пулемета, чтобы оказаться здесь, они перешли во временну́ю шкалу, которая проявляла кумулятивные свидетельства их индивидуальных усилий.
– Значит, они не помнят ту временную шкалу, в которой я пошел первым и спас их всех?
– Нет, Гэврил, только ты сохраняешь воспоминания со своей точки отсчета. Но если бы ты и еще кто-то прыгнули одновременно с одной начальной точки в одну и ту же точку назначения, то у вас обоих были бы одинаковые воспоминания.
– А вы можете координировать такие прыжки двух человек с прыжковыми кнопками?
– Да. А сама королева Евангелина может брать с собой других, у кого нет кнопок. Она доставляет их в тот же континуум, куда прибывает сама.
– А координировать трех, четырех, пятерых?
– И это возможно. Только каждый участник должен сделать тот же выбор, что и остальные. А условия боя могут затруднить такую координацию.
– Так что после каждого прыжка я оказываюсь среди незнакомых людей, которые не знают ни меня, ни мою историю?
– Не обязательно. Если бы ты выбрал один из тех путей, которые я тебе указала, более похожий на тот, на котором ты находишься, то все запомнили бы, что ты был первым и так далее.
Гэврил медленно покачал своей тяжелой головой.
– Это уже перебор. Как бы там ни было, я думаю, что эта новая способность ой как пригодится.
Гэврил двинулся было в свою казарму, но остановился.
– Послушайте, Вэнга, а почему я не могу использовать мою прыжковую кнопку, чтобы улизнуть куда-нибудь в рай и забыть всю эту грязную войну?
– Можешь. Но я не верю, что ты это сделаешь. Во-первых, ты дал обязательство, потому что хочешь спасти человечество. Ведь твои намерения не изменились, верно?
Гэврил еще раз вспомнил, какое впечатление на него произвел Вардис Солтхаус и его баснословные заявления о славе, которая его ждет.
– Не изменились.
– Во-вторых, тебе следует понять, что эта война ведется уже почти во всех временны́х шкалах и райских кущ уже нигде не осталось.
– Вот как.
– И наконец, если ты или какой-нибудь другой солдат совершит что-либо подобное, то в моей программе заложено наказание за такой поступок. Сразу после дезертирства я навязываю тебе принудительный прыжок в мир, где царит сущий ад, после чего связь между нами обрывается, и ты остаешься там навсегда.
– Сущий ад?
– Хочешь заглянуть краем глаза?
– Нет, в этом нет необходимости. Я готов надавать кому-нибудь из Массивов по жопе.
– И я тоже, Гэврил. Вместе мы выиграем эту войну для нашей королевы, и неважно, сколько времени на это уйдет.
5
Зохар, Бадура, Мемфис, Хэддон, Гриффард, Зузана, Тассо, Ройлин, Банита, Дриззл, Джирга, Дастер… Гэврил с трудом запоминал их лица, их голоса, шутки, которыми они делились, прорву поверженных ими врагов, жестокие, тяжелые, зубодробительные потери, что они понесли, дедовщину во время курса боевой подготовки, ночи, которые они провели, выпуская пар в солдатском бордельном куполе, совещания на поле боя, потные головы, склоненные друг к другу, или шахматная доска лиц на твоем информационном дисплее, стратегии сбережения и тактики. Столько времени прошло, и никого из первоначального состава взвода не осталось, они исчезли в коридорах мультивселенной, как и множество клубов дыма, или расплавленных снежных сугробов, или ужаленных морозом, унесенных ветром цветов с опавшими лепестками.
Они не обязательно были мертвы. Просто исчезли из временно́й шкалы Гэврила. Существовали, вероятно, где-то в других местах космоса с его бесконечными нитями, но были недоступны ему без невероятно трудного и времязатратного поиска, в котором Вэнга наверняка ему откажет. Они были разделены их выбором разных полей боя.
«Извини, Гэврил у нас нет ни одной минуты на поиски ветвей, где в полном здравии существует твой взвод. Ты же знаешь, война продолжается».
Он это прекрасно знал. Война всегда продолжалась. Война была повсюду. Она вытеснила из его жизни все иные мотивы к существованию, и сами основы войны стали какими-то призрачными. Она была самодостаточной, самодвижущейся, единственным когда-либо изобретенным вечным двигателем. Королева Евангелина против Дюрана Ле Массифа, Массива. Борьба за контроль над мультивселенной. Кто побеждал в войне, каков был счет побед и поражений, могла ли одна из сторон одержать окончательную победу – все это перестало иметь значение. Какое-то значение имели только бесчисленные убийства и прыжки, чтобы продолжать убийства.
Гэврил знал, что все его товарищи-солдаты, какие-либо стандарты его юности, даже якоря его зрелости стали для него недоступны.
Война мало-помалу сожрала все это.
Один за другим, парами, тройками – все они терялись в Самотеке.
Так это называлось у кощеев. Самотек.
(Гражданские не знали про Самотек. Их зашоренные жизни
