такой черствой и старой. «Все вынес старый, тверд и несгибаем. Мы, юные, того не испытаем»[16].
Выход Вэнги поставил последнюю точку в цитате Кочара и на всей этой временно́й шкале.
4
Это была не луна, а настоящий ад. Не иметь возможности снять боевой костюм, чтобы принять душ, или чтобы выпить и поесть, или прикоснуться к любовнице, или почувствовать ветер или дождь. Обходиться стимуляторами, нутрипастами и собственными переработанными отходами. Дышать едким воздухом. Щуриться от резкого лунного света, даже когда работают шлемовые фильтры. Единственное, что в твоих силах, это чуть-чуть приглушить в наушниках голоса других бойцов взвода. Спишь стоя в тени кратера за скалой в своем несгибаемом костюме, чтобы можно было, не теряя ни мгновения, по первому знаку броситься на противника. В древности жизнь солдата была объективно труднее: противостоять стихии, подхватывать инфекции, быть забрызганным кровью, внутренностями и мозгами твоих товарищей, есть вещи более отвратительные, чем нутрипаста, – крыс и насекомых. Но тогда в этих солдатских тяготах была какая-то первобытная, безыскусная спаянность, знакомая восприимчивость загнанного зверя, общее подспудное извечное сознание какого-нибудь гоминида на африканских саваннах, который смело с одним копьем и сломанной ногой идет навстречу дикой кошке.
И только две вещи делали сносным участие солдата в этой лунной кампании.
Во-первых, товарищи – все эти прекрасные, про́клятые, бесстрашные, злые на языки, бесконечно преданные кощеи отряда.
И во-вторых – альтернатива прыжковой кнопки, знание того, что у тебя есть возможность спасения в почти любой опасной ситуации. И конечно, наряду с этой спасительной практичностью кнопка давала еще и эмоциональную коммуникацию: возможность в любое время поговорить с королевой Евангелиной, мотиватором и генералом, волшебником и демоном, самой иконой стремления людей к победе.
Или если и не совсем напрямую с королевой (истинная личность контакта быстро устанавливалась после первого использования солдатом прыжковой кнопки), то с ее ближайшим родственником – Общительным Разумом.
И вот Гэврил (быстро привыкший к своему новому имени, сведенному к упрощенному обращению «Гэв», легко произносимому в пылу боя; потом к таким именам прирастали и другие, легко запоминающиеся прозвища-опознаватели: шутник, остроумец, башковитый, любовник, стоик, оружейник, стратег, деревенщина, берсерк или, как в его случае, – сирота) стоял плечом к плечу с Зохаром, Бадурой, Мемфисом, Хэддоном, Гриффардом, Зузаной, Тассо, Ройлин, Банитой, Дриззл, Джиргой и дюжиной других солдат: марсиан, землян, венусиан, астероидян, юпитероидян – все они собрались, чтобы дать отпор Массиву, гнать его и гнать в его гнездо, а там и вовсе прикончить.
Победы никто не гарантировал, даже не обещал. Гэврил, оказавшись в зоне боевых действий, видел не одно отступление, как и несколько нелегко давшихся и высоко ценимых наступлений. Сражение у Моря кризисов определенно стало для них полной жопой. Но потом случился прорыв «Острие меча» в лунные Апеннины, где они усыпали землю клонами Массива, как листьями в осеннем земном лесу. Представить себе всю картину было нелегко, по Солнечной системе распространилась общая кумулятивная оценка, составленная из отдельных событий на тысячах и тысячах мест боевых противостояний. Офицеры не очень охотно делились новостями и заключениями. И знания каждого отдельного бойца были ограничены состоянием дел на соседнем кратере и, возможно, выражением лиц клонов Массива, когда ты сражался с монстром врукопашную или видел его в снайперском прицеле своего оружия. Из таких ограниченных сведений простой солдат вроде Гэврила мог составить только самое общее представление о ходе военных действий даже после целого года сражений, всю ярость которых он прочувствовал собственной шкурой.
А королева Евангелина – Общительный Разум – была еще менее щедра на информацию, она была занята: без отдыха искала места и оптимальное время нажатия прыжковой кнопки для достижения целей на той или иной линии фронта.
Гэврил вспомнил, какая радость обуяла его, когда после получения импланта он услышал голос у себя в голове, сопровождаемый призрачным изображением прекрасного и знаменитого женского лица.
«Привет, Гэврил. Это я – Вэнга. Мне так не хватало тебя».
Гэврил в ответ сформировал слова у себя в мозгу: «Королева Евангелина? Вы на другом конце этой линии? Я даже не знаю, что сказать. Мне никто не говорил… Да, вы знаете, как меня зовут, это здорово. Но как вы можете говорить, что вам меня не хватало? Мы ведь никогда не встречались – разве нет?»
Гэврил попытался представить себе королеву Евангелину – как она, переодетая, идет по публичному дому Клеоры, выдавая себя за одну жрицу любви из древней арабской сказки, особу королевских кровей, спустившуюся с небес на землю, чтобы почувствовать, что такое жизнь низов.
«Мы встречались, Гэврил, но не в этой временно́й шкале. Это долгая история, возможно, мы сумеем поговорить об этом, когда будет какое-нибудь затишье. Но сначала мы должны научить тебя пользоваться твоими новыми возможностями».
«Королева Евангелина…»
«Просто Вэнга, Гэврил. Мы с тобой будем часто разговаривать, и не забывай, что краткость – это добродетель».
«Вэнга? Отлично. Вэнга, вы ведь сейчас разговариваете не только со мной, вы разговариваете и с многими другими солдатами?»
«Да, Гэврил. Ты очень проницательный».
«Но как такое возможно?»
«Я не сама смертная королева, Гэврил, мои возможности не так ограничены, как возможности ее человеческого мозга. Я – ее эмуляция, искусственное творение на аппаратной платформе. Я не разделяю с ней душу, даже воспоминаний с ней не разделяю. По крайней мере ее воспоминаний в виде внутренних записей пережитого. Способа воссоздать реальную королеву не существует, как бы ни старались ученые. Выясняется, что эта давняя мечта человечества – транскрибирование и дупликация такого полномасштабного разума – технически неосуществима. Я получила множество воспоминаний королевы в аудиовизуальной форме, а также записи ее устных историй, это словно просмотр-развлечение или запоминание текста. Я все это помню, но только как субститутивные происшествия. Я всего лишь первоклассное хранилище сведений о жизни настоящей королевы».
«Вот как».
«А теперь, когда я удовлетворила твое любопытство касательно моей личности и природы, позволь мне преподать тебе короткий урок о том, что такое прыжковая кнопка».
«Вы сказали что-то про „не на этой временно́й шкале“». Это должно означать, что вселенная состоит из множества временны́х шкал. Обычная мультивселенная, как давно уже предполагали ученые».
Голос Вэнги был как бальзам на его душу.
«До чего же ты умен, Гэврил! Многие из твоих соратников кощеев никак не могут принять эти концепции, хотя я и стараюсь им объяснить. Но ты все понял с полуслова! Ты станешь образцовым воином! Да, мультивселенная существует. Сейчас я тебе покажу. Вот ряд расходящихся континуумов, непосредственно соседствующих с твоей базовой линией».
Он
