в мгновении удовольствия.
– Добро пожаловать, Вэнга. Как прошел разговор с Советом?
– Не прикидывайся. Ты слышал каждое слово, произнесенное этими идиотками. Мы с ними теперь расстались.
– Да, вероятно. Наконец-то только ты да я.
– Ты да я. И еще бесконечность. Нам еще нужно уничтожить Массифа! Ты не сталкивался с непредвиденными глюками с прыжковыми кнопками?
– Ни разу. Интерфейс бесперебойный и мгновенный.
– Отлично. Нам осталось только ускорить темпы рекрутирования и подготовки. Когда, по-твоему, мы сможем высадиться на Земле?
– Приблизительно через девяносто три дня.
– Как же долго. Я хочу совершить прыжок на параллель, сдвинутую Большим взрывом, – она опережает нас на девяносто три дня, и тогда можно будет начать действовать прямо сейчас. Но с другой стороны, я хочу присутствовать во время всех земляных работ последнего этапа, на случай возникновений каких-либо проблем.
– Это мудро.
– Хорошо. Работай. – Вэнга повернулась было, собираясь уходить, но передумала. – Разум?
– Да.
– Я тебя люблю.
– И я тебя.
После этого Вэнга насладилась великолепной едой, отложив предполагавшийся звонок Дюрану Ле Массифу.
Линия связи с Массивом имела ограничение – действовала в режиме обычной скорости света. Он бы никогда не согласился на субпланковскую связь, поскольку это запутало бы его отношения с Вэнгой. А потому звонок Вэнги своему врагу доходил до Земли за шестнадцать с половиной часов, и ответ Массива ей возвращался с такой же скоростью. Ее нетерпеливый характер никогда не мог смириться с такой задержкой. А потому, послав первый аудиовизуальный вызов, она сделала прыжок в идеальную для ее нужд вселенную, где время на шестнадцать с половиной часов опережало время той вселенной, где она сейчас обитала, и ответ получила мгновенно. Она делала это каждый раз, когда ей нужно было связаться с Массивом, уничтожала множество временны́х шкал, как индуистская богиня Кали, а все ради того, чтобы не умирать от скуки и вести разговор как будто в реальном времени.
– Ле Массиф! Мне нужна минута твоего времени. У меня к тебе предложение.
Массив появился на экране Вэнги. Он, как и Вэнга, казалось, не стареет. Но если ее бессмертие проистекало благодаря пересадке ее разума в другие тела, которые были бесконечно моложе ее в соответственно замедленных временны́х шкалах, то его состояние было более экзистенциональным, частью его уникальной природы как единственного инвариантного существа мультивселенной. Согласно теории Вэнги, постоянный гомеостатический фидбек между всеми аватарами Массива породил его приверженность к неизменному платоническому архетипу, каким представлял себя сам Дюран.
Ухмылка на лице Дюрана Ле Массифа выдавала обман его щегольской красоты.
– Приветствую, Королева пустоты! Ты уже готова сдаться?
– Мысли о капитуляции никогда не приходили мне в голову, Дюран, в особенности еще и потому, что я побеждаю.
– Неужели? Когда твоя нога в последний раз ступала на Землю?
– Сегодня. Только то была Земля, которая пока тебе не принадлежит. Но ты не хуже меня знаешь, что по характеру того, как мы ведем игру теперь, это сражение до полного исчезновения одной из сторон, когда существовать сможет только один из нас. Но что, если мы оба сложим оружие и удовлетворимся тем, что у нас сейчас? Мы приблизительно поделили Солнечную систему пополам. Почему бы не остановиться на этом, а дальше распространять экспансию на звезды, когда поймем, как это делать? Каждый раз, когда мы и остальное человечество овладевает новой звездной системой, Массив получает в свое владение другую такую же. Что скажешь на это?
– Я скажу, зачем останавливаться на половине пирога, когда можно съесть его целиком?
– Ты не берешь в расчет мои новые силы – кощеев. Они не похожи ни на что, известное тебе, и они сломают тебе хребет.
– Пусть попробуют. Я вскоре увижу тебя в твоем холодном, темном, преследуемом призраками дворце, и ты будешь счастлива стать моей рабыней.
– Иди-ка ты сам знаешь куда, и пусть тебя оттрахает миллион твоих гребаных клонов – и чтобы все сразу!
На этом Вэнга оборвала связь.
Она выбрала нить, на которой Вивек Кочар сохранил все свои воспоминания обо всех ее прошлых визитах.
Она увидела в кровати древнего, бородатого человека на последней стадии рака. У него был вид безмятежно безутешного, добровольно обездоленного, если бывают такие парадоксальные условия.
– Баба́, я здесь, чтобы пожелать тебе выздоровления и попросить у тебя совета. Но сначала скажи, не хочешь ли ты составить мне компанию, когда я буду уходить? У меня такое чувство, что эта наша встреча может стать последней.
Ни страдания, ни радости на его лице, ни обвинений, ни извинений в его речи.
– Нет, Евангелина, это потерянное царство – моя судьба. Я смирился с ним. «Человек / Не властен в часе своего ухода / И сроке своего прихода в мир».
– Непроходимый дурак!
На лице Кочара появилась слабая улыбка.
– «Мы плакали, пришедши в мир / На это представление с шутами».
– Да бога ради оставь уже свою бесконечную, бесполезную, самовлюбленную эрудицию.
– «Больней, чем быть укушенным змеей, / Иметь неблагодарного ребенка!»[14]
Последняя максима вызвала у Вэнги слабое чувство вины. Она была гораздо сильнее и компетентнее, чем этот беспомощный старый умник. Что ж, тогда она сыграет королеву, а не злобную дочь.
– Ты знаешь о моей стратегии кощеев. Ты больше не нашел в ней никаких недостатков?
– Только один. Сколько нитей мультивселенной ты уничтожила за свою жизнь? Наверно, не больше миллиона. И насколько нам известно, мультивселенная не очень при этом пострадала. Но что случится, когда миллионы и миллионы нитей будут обрываться твоими солдатами каждую минуту? Не образуются ли после этого дыры в ткани мультивселенной? Кто-то может сказать – нет, не образуются. В конечном счете ведь мультивселенная бесконечна. Вот только твои собственные теории выделяют некоторые временны́е шкалы как более критические, чем остальные. И это лежит в основе твоего плана уничтожения Массива. Не могут ли все эти обрывы привести к непредвиденным каскадным последствиям? Это нужно иметь в виду.
– Да, пожалуй. Но у меня что – есть другой выбор?
– Никакого. Разве что отказаться от этой затеи, от всех твоих амбиций, фантазий и стратегий и посмотреть, что из этого выйдет.
– Точно такую же стратегию поражения предлагали мне выбрать и мои старухи! Я ее не принимаю!
– Тогда продолжай в том же духе. Но я надеюсь, что ты не скажешь себе:
«О боже, я бы мог замкнуться в ореховой скорлупе и считать себя царем бесконечного пространства, если бы мне не снились дурные сны»[15].
– Прощай навсегда, старик. – Вэнга холодными губами оставила на лбу Кочара целомудренный поцелуй.
– Старик? Ну уж нет. Это ты выросла и стала
