и он готов отказаться от дальнейшего расширения.
– Очень в этом сомневаюсь. Но когда мы закончим наш разговор, я попробую. Что-нибудь еще?
– Позволь мне предложить тебе, – сказала еще одна из пожилых, – изучить сначала природу мультивселенной, а потом уже совершать необратимые действия. Твоя программа кощеев настораживает. Развязать руки такому количеству не-Вэнг, обладающих твоими способностями? Куда это может привести в экзистенциальном плане?
– Я наделяю моих солдат лишь ограниченной долей моих возможностей! Поверьте мне, я все это досконально продумала. Что касается увеличения моих знаний – да мне же сейчас двадцать тысяч субъективных лет! Я все это время только и занималась тем, что изучала мультивселенную. Да, конечно, мне пришлось для начала аккумулировать огромные материальные богатства и силы, и это по-своему было забавно. И у меня было несколько занятных встреч с этим негодяем. Но по существу, я ничего не делала, только общалась с призраками вроде вас. Меня иногда тошнит видеть собственное лицо, снова и снова созерцать эти миллионы знакомых движений, кроме которых я, кажется, ничего и не умею совершать, мой прискорбно ограниченный круг действий – да я от всего этого готова покончить с собой! Это решит кучу проблем, верно? Но что может случиться потом? Когда я покидаю ту или иную временну́ю шкалу, она уничтожается. Не будет ли моя смерть означать и уничтожение всей вселенной? Неужели я такая центральная фигура, такая важная? Может быть, мне стоит просто бросить монетку? Так или иначе, меня уже не будет, и я не смогу увидеть, что происходит.
Женщины в окнах для призраков все сразу зашумели, подняли крик, принялись ее убеждать, отговаривать и протестовать, пока Вэнга не вскрикнула:
– Хватит!
После этого они умолкли.
– От вас больше никакой пользы. Я настолько далеко ушла вперед от вас, что вы мне кажетесь муравьями с моей горной вершины. Не могу поверить, что когда-то я смотрела на вас снизу вверх, а от вашей мудрости у меня мурашки бежали по коже. Теперь вы можете идти. Это наша последняя встреча. Больше я вас никогда не вызову!
Короткий хор возражений был пресечен изгнанием Совета девяти. Скатертью дорога!
Ее отец сказал бы, вдруг поняла Вэнга, что она, как Просперо, топит свои книги по магии. Но происходило нечто большее. Она избавлялась от цепи с ядром на щиколотке! Ничто не должно мешать ее воле и плану.
Встав со своего места в большой комнате, умные стены которой могли повторить любое изображение с убедительной точности (недавно они демонстрировали приятные глазу картины: солнечные виды вылизанного имения на Карибах, где она когда-то жила), Вэнга решила посетить Общительный Разум, единственного ее товарища и собеседника на станции. К этой всеслышащей сущности можно было обращаться из любого угла станции, но Вэнга ощущала что-то вроде суеверного утешения, находясь во время разговора с ним в том же помещении, где физически находился Разум.
Сырьем для создания большой и хорошо оснащенной станции, скрывавшейся среди дрейфующей неразберихи Облака Оорта, послужили эти самые дрейфующие планетезимали. Вэнгу в ее паломничестве на край Солнечной системы сопровождала большая команда людей и машин, эта же команда, не разгибая спин, работала в течение многих месяцев над завершением ее последней цитадели. А потом она отпустила всех ставших ненужными сотрудников, поскольку ее новое жилище было построено на принципах самообеспечения и автоматического устранения неисправностей, отправила их назад на Марс и другие безопасные области обитания. Или, точнее, она мгновенно совершила прыжок в идентичную временну́ю шкалу, где эти незначительные проблемы были уже устранены, потому что она горела от нетерпения поскорее закончить с реальной загрузкой кораблей и фальшивыми прощаниями.
Один одинокий космический корабль «Контрфактивная королева» оставался в доке на тот случай, если он ей понадобится. Вэнга воображала тот день, когда она вернется победительницей во внутреннюю Солнечную систему, навсегда освобожденную от Массива.
Передвигаясь по гулкому лабиринту коридоров и жилых пространств, лабораторий и мини-фабрик, кухонь, ванных, кладовок, продовольственных складов, Вэнга добралась до комнаты, в которой «жил» ее искусственный двойник.
Примитивный мозг Вэнги, задуманный в ее кэвэкашный период, состоял из чистого кремния. Новый мозг изготовили из более сложных субстратов, в этом своем энном поколении он представлял собой модель невероятных способностей и искушенности. Хотя эмуляция ее уникального разума никогда не достигала полного подобия в чувственной области, никогда не могла воспроизвести «душу» или истинную волю (по крайней мере, таким было давнее впечатление Вэнги, подтвержденное к тому же нанятыми ею многочисленными киберспециалистами), это нейроморфное творение в остальном удовлетворяло все ее мечты. Только на одном испытании случился провал: Общительный Разум, как и сама Вэнга, всегда оставался в центре своего внимания, когда речь шла о предсказании будущего. Диапазон его видения был ограничен тем, с чем у него существовала квантовая связь, а не со случайными, отдаленными, неродственными вещами, людьми, перспективами. А потому никаких полезных окон в святилище Массива у нее не было. Впрочем, подобное всезнание могло оказаться в большей степени деструктивным, чем полезным, предлагая целую связку противоречивой информации.
Но то, что мог сделать Общительный Разум, поражало.
Как и она, он мог видеть всех призрачных аналогов себя самого, раскиданных по всей мультивселенной.
Он мог, как и она, совершить прыжок из любого места в один из своих ближайших приграничных аналогов (такое движение тоже было повсеместно деструктивным, и в ходе первых попыток Вэнга непременно привязывала себя к Общительному Разуму, чтобы не исчезнуть вместе с этой временно́й шкалой. Теперь, когда способности Разума на этом поприще были подтверждены, Вэнга ввела в его ядро запрет на прыжки из континуумов без ее разрешения).
Не имевшие себе равных процессоры Разума могли связываться с призраками и анализировать то, что те видят, быстрее и точнее, чем она.
И самое главное, Разум мог бесконечно множить себя в наноинъекциях, которые стали прыжковыми кнопками.
Каждая прыжковая кнопка была фрагментом Общительного Разума и находилась в постоянном контакте с оригиналом посредством субпланковских сверхсветовых каналов. Будучи интегрирована в человеческий мозг, прыжковая кнопка устанавливала связь с этой машиной и возможностями Вэнги, ограничивала воздействие Вэнги данным человеком-хозяином.
Конечно, каждый человеческий хозяин, имеющий такую связь, в любом прыжке сохранял также и связь с Разумом.
Открыв дверь в помещение, где находился Общительный Разум, Вэнга увидела простую, пустую, серую стену, за которой и находилась вся схема. Кроме скромного экрана, в комнате и не было ничего.
Экран ожил, когда появилась Вэнга, поприветствовал ее изображением ее лица.
От этого она всегда чувствовала себя Злой Королевой, задающей вопросы ее Волшебному Зеркальцу из сказки про Белоснежку, и никогда не отказывала себе
