вам доброе утро, детектив. Что вас привело к нам?
— Фургончик Смарагда на развязке Т12. Дело забирает ББК. Материалы.
— Сводка, — начальник щелчком отправил лист пластика к гостю. — Пока все.
— И только? Два часа прошло с происшествия, а вы ничего не накопали? Стареете, Джеймс, стареете. Десять лет назад у вас бы уже весь город был перекрыт, а злоумышленник загнан в угол и давал показания.
— Это всего лишь фургон. Пустой. Хулиганство.
— А кому он принадлежал? Вы и Галоновости не смотрите? Сегодня Ферандо Донга вынесли смертный приговор. Против Цуниги Донга выдвинуты обвинения в работорговле и вивисекции.
Начальник и подчиненный переглянулись и синхронно вздохнули.
— Думаете, месть? — пожевал губами начальник участка. — Но… это же не лимузин леди Одаль, или гравикар ее мужа! Думаете, мститель начал с технического персонала? Уборщики, шоферы, грузчики… Надо же на ком-то потренироваться!
Шутка Муру не понравилась. Он подхватил сводку и скопировал ее браслетом-считывателем.
— Всего! — дверь хлопнула.
Начальник центрального переглянулся с заместителем. «Дело — дерьмо», — подумали оба. Хорошо, что не им в нем копаться.
Глава 14
— Пятьдесят три! Пятьдесят три! — я прыгала на одной ножке и восторженно вопила.
Абитуриенты, студенты и немногочисленные преподаватели, встретившиеся в огромном холле, снисходительно смотрели сквозь пальцы на нарушение дисциплины. Тут многие были не в себе этим утром. Последний день зачисления.
Кто-то плакал, щедро размазывая косметику, кто-кто угрюмо изучал списки на обновляющемся каждые пять минут информационном табло. Самые ушлые меня поздравили и получили по поцелую, какой-то оркейн подхватил меня на руки и прокрутил три круга вокруг. Я готова была любить весь мир.
Правда, охранники напряглись и посуровели.
— Нэра! — с легкой укоризной сказал один. Такой милый в полосатой рубашке и кожаных штанах, с желтым платочком на шее. Правда, в мохнатой мордочке ардорианина он вообще был бесподобен. Мы все были бесподобны.
— Я поступила! — рухнула на него моя радость вместе со мной.
— Поздравляю, нэра! — прохрипел полузадушенный охранник, отцепляя мои руки от шеи.
— Ребята! — зажмурилась я. — Меня взяли на целительский!
Две пары круглых глаз с выражением полного ошеломления были мне ответом.
— Простите нэра, но… — начал сомневаться самый недоверчивый.
Я ухватила его за рукав и потащила к табло. Тыкать в строчку с мой фамилией. Это была самая лучшая строчка в мире!
Выданный десять минут назад студенческий билет раскрылся над терминалом. «Нэина Шин, студентка целительского отделения, первый курс», — значилось там.
— Гхм. Нам не сообщали ваш псевдоним, — смутился он. — Поздравляю!
— Эй, брюнеточка, что-то твои парни не слишком рады за тебя! Идем с нами праздновать! В гномскую шашлычную! — целая толпа вывалилась из дверей испытательного зала. Поступившие радостно гомонили, хлопали друг друга по плечам и спинам, становясь друзьями навек с этой минуты.
У меня рот непроизвольно наполнился слюной. Я потащила охранников в уголок коридора.
— Если никто не знает, куда мы пойдем, то никто на нас не нападет. — Быстро зашептала я. — Давайте отпустим фургон и повеселимся, как следует! Такой день!
В «Смарагде» было шестнадцать ресторанов и сотня баров кафе и закусочных. А гномской шашлычной не было! Пафосом сыта по горло.
— Леди, это недопустимо! — зашипел охранник. — Куча незнакомого непроверенного народа!
— Неприемлемо, — подтвердил второй. — Леди Одаль нас убьет.
— Ладно. Давайте без ребят, втроем куда-нибудь сходим, — я сложила ручки и умильно заморгала. На воспитательниц приюта действовало безотказно! Неужели двое отважных воинов не защитят маленькую меня?
Охранники переглянулись. Кажется, более осторожный едва удержался, чтобы не покрутить пальцем у виска.
— Манс, можете отправляться, мы немного задержимся, — сказал в коммуникатор охранник в полосатой рубашке.
— Нэра, это очень безрассудно с вашей стороны, — покачал головой второй.
Наверное, в форме они смотрелись более убедительно. Но мама выбрала самых молодых и смазливых. Какая твердость духа может быть у мужчины, если он одет в желтую рубашку, малиновые шорты в полоску и бежевые гольфы в звездочку? Конечно, они сломались. Полосатого звали Арни, недоверчивого Бо. Я уцепилась за твердые локти и сделала то, о чем давно мечтала: с визгом подтянула ноги, повиснув меду парнями.
— Нас уволят, — простонал Бо, поднимая локоть.
— Да-а, я уже представляю, как охраняю ферму сармийских слизней в заштатном мирке, — отозвался Арни.
— Слизней нам не доверят! Максимум сбор навоза пятнистых ламантинов!
— Зато у вас будет свой одаренный целитель через три года!
Мне многие предметы обещали зачесть, ведь мне придется учиться не с нуля, а заниматься, в основном, даром и резервом! Работа с энергией, это же так интересно! И если я буду хорошо успевать, то меня месяца через три-четыре переведут на курс выше. Седой профессор с лиловыми щупальцами, торчащими из рукавов мантии, твердо обещал!
Мы вывалились из дверей академии, дурачась и смеясь. Внешне ничем не отличаясь от других студентов. Вокруг академии расстилалась Пирожковая площадь — три круга палаток и шатров, передвижных вагончиков и уличных жаровен.
— Вон «Веселый карп», жареная рыба в сухарях! Печеные мидии!
— Слоеные огненные языки с перцем и орехами!
Я примирила Арни и Бо тем, что пошла к третьему месту. На экране был изображен горшок, в который сыпались круглые кусочки чего-то, несомненно, вкусного.
— «Горячие ушки матушки Лулу», — прочитала я. — Кто-нибудь ел такое?
Охранники отрицательно помотали головами. Вот и отлично!
Мы уселись за стол и насладились действием. Трое улыбчивых краснокожих марунцев заворачивали рубленое мясо с зеленью в белые кружочки теста, а полная нэра, должно быть, их мать, ворочала сетчатым черпаком в кипящем бульоне, вылавливая уже сварившиеся. Сетка раздувшихся ушек, порция бульона, зелень, тертый сыр, какие-то ягодки и веточки, и дымящийся горшок ставился перед изголодавшимся посетителем. А чтоб не обляпался от жадности, каждому посетителю выдавались одноразовые нарукавники и фартук.
— Мясо, рыба, птица, каша, лапша, крабы, завернем, что угодно! — Кричала марунка.
— Мне рыбу! И крабовых фрикаделек!
— Мне мясо! И стеклянной лапши!
— А мне разных вкусов! Можно? — спросила марунку, не в силах определиться.
— Конечно, можно, деточка! Кушай, ты такая худенькая!
Ничего не ела вкуснее! Тонкое тесто, а внутри начинка и ароматный сок, услаждающий изнывающие рецепторы.
— Потрясающе! — Арни оторвался от горшка. — Простите, нэра, но ваши рестораны…
— Так разве туда покушать ходят? — Фыркнула я, работая ложкой. — Туда ходят себя показать, на других посмотреть. Посоперничать, кто более дорогое блюдо закажет.
Парни лопали ушки, но и поглядывать по сторонам не забывали.
— Наш фургон, — вдруг указал ложкой в экран Бо. — Авария!
Мы живо обернулись и прислушались к словам диктора.
— Ни хрена себе авария! Плазменник! Нэра, немедленно домой!
— Ага, там меня и поджидают уже, — буркнула я, придвигая горшок ближе. Не расстанусь с
