Галочка! Лисанна? Галочка! Спирра, Клео, Абри, Лидав? Галочка! Что я разнюнилась, мне же еще два года учиться, а этого мне никто не запрещал! И если у меня будут одновременно коллоквиум и бал, я выберу коллоквиум[1]!
[1] Коллоквиум — от лат. «colloquium» — «разговор» или «беседа» преподавателя со студентами с целью проверки знаний.
Эпилог
— Шиннин, внучек! Тетя прилетела! — позвала с террасы сухонькая старушка своего внука, возящегося с запрудой возле ручья.
Мальчик лет пяти живо обернулся.
— Тетя Ни-ни!
— Мой сладкий змейчик! — я подняла и закружила племянника. — Какой стал большой! Тяжелый!
— Почему ты так редко приезжаешь? — Надул губы мелкий нагши.
— Шиннин, ты же знаешь, у тети очень много работы! — вмешалсь строгая бабушка Лиашасса. Най-най Ли, как она разрешила себя называть. — У целителей всегда много работы! Зато тебе столько подарков прислали!
Мальчик радостно взвизгнул, разрывая упаковку радиоуправляемого гравилета. И сразу побежал на улицу хвастаться друзьям.
Мы с одинаково умиленными улыбками проводили шустрого нага.
Чайная церемония у сханцев — это целое священнодействие. Меня оно совершенно не напрягало. Когда еше расслабиться и получать удовольствие от простых действий? И беседовать о понятных вещах? Расспросив о здоровье и домашних делах, приступила к рассказу, под чай и мятные пряники, которые старушка обожала.
— Мама и сестра здоровы. Сестра вышла замуж за Фреликса Ганну, это модный художник. Они с Нанни давно знакомы, с детства вместе куролесили. Но, думаю, нанадолго. В прошлом году она была замужем за композитором, а в позапрошлом за актером.
Я чувствовала себя немного виноватой. Сына Нанни решительно видеть не хотела, даже видео не открывала. Леди Одаль регулярно присылала деньги и подарки. Уже оплатила самую лучшую школу для мальчиков за весь цикл обучения, хотя ему еще рано учиться.
Из меня вышла никудышная тетя, потому что три года я про племянника даже не вспоминала. Попросту не знала, что Нанни была беременна. Она не слишком стремилась общаться, а у меня своих дел было по горло: заканчивала учебу, писала научную работу.
Исследование свойств гемолимфы арахнидов при криоконсервации вызвало огромный интерес целителей, ксенобиологов, зоологов и разумеется, военных. Перевод организма в стекловидное желе, позволяющее сохранить клетки неповрежденными, позволял обрести формальное бессмертие.
Одд Крейтон шел по правильному пути, просто не мог подобрать правильный криопротектор, кто же знал, что для него придется синтезировать аналог гемолимфы араноэлле? Когда мне удалось оживить пятнадцать гуманоидов из замороженных Оддом, меня стали рвать на части все лаборатории, академии и научные центры. Диссертацию зачли, как докторскую, досрочно присвоили ученое звание. Я стала профессором в неполные двадцать пять лет. Семья Одаль невероятно гордилась мной. Нанни придавала ей яркость и цвет, а я глубину и насыщенность.
С профессорами Рауссом и Мурлей мы вывели из криосна и прооперировали раненого Черного Целителя Крейтона. Нам безопасники сами предложили и отдали его в подопытные, когда им надоело хранить контейнер-рефрижератор. Целителям тренировка, а гада не жалко. Выжил, мерзавец, к общему удивлению. Его сразу захапала специальная военная лаборатория, не дав очухаться после операции. Уверена, больше мы о нем никогда и ничего не услышим, все работы строго засекречены.
Мой бой с арахноэлле вошел в учебные программы всех военных академий. Сконструировать ледомет оказалось до смешного просто. Десант инсектов перестал быть непобедимым, а арахноэлле — наводить ужас на всю галактику. После нескольких разгромных сражений хищные инсектоиды убрались в свою галактику.
Мне присвоили орден «За борьбу с космическим пиратством», как и Ксу.
Президенту Конфедерации и контр-адмиралу космофлота Блюму пришлось пожать щупальце Ксу. Правда, сделали это они в перчатках. Ксу готовится стать преемницей матери, по управлению бенталью, профундалью и абиссалью[1] Аквариона. Я сразу догадалась, что она не простая девчонка! У нее бурный роман с навигатором Ладейном. Теперь он водит глубоководные корабли с научниками и туристами.
Алирра (кстати, дочь канцлера Унукэльхайи и член кабинета) сейчас возглавляет этическую комиссию по крионике. Ее очень сильно потрясли события на Эоно-Ринно. Заморозка с последующим оживлением вызвала множество юридических вопросов, начиная с момента заморозки — считать ли его моментом смерти, ведь до этого смерть гуманоида определялась, как прекращение функций мозга, дыхания и кровообращения. Споры ведутся ожесточенные, ведь богатый человек мог показать фигу истомившимся наследникам, обратившись в институт крионики, и оставив всех, жаждущих наследства, с носом. Считать ли замороженного мертвым? Имеет ли он право на владение имуществом? Какое время? Принадлежит ли его тело семье или институту крионики?
Согласно моим исследованиям, считать замороженных мертвыми больше было нельзя. Известнейший юрист Кинч-Келли посвятил этому вопросу целый трехтомник, с прецедентами и разбором статей законодательства разных систем. Они постоянно встречаются с Алиррой на заседаниях и по-страшному ругаются. Нормы закона пришлось дорабатывать и расширять.
Мне до такой степени надоела шумиха вокруг меня, что три года назад я радикально сменила имидж и уехала на захолустный Мирра-Гайс, где начала работать в детской больнице. Если коллеги и удивлялись, что одаренный целитель Инни Шин работает в захолустной клинике, то лишних вопросов не задавали. Радовались закрытой вакансии. А я не светила своими регалиями и званиями. Знаниями — да, но я же для этого и приехала.
На Мирра-Гайсе страшно боялись, что я уеду, так что со стороны администрации меня ждало полное благоприятствование. Лисанна ходила с таинственным видом и поддерживала легенду, что я переживаю тяжелый развод и потому уехала, куда подальше. Я рассердилась, когда узнала, а потом плюнула. С натяжкой можно ведь и так сказать. Не невеста, не жена… Лисанна за это время тоже закончила образование и стала моей помощницей.
Она мне и сказала, что по записи (на полгода вперед) есть интересный случай, и Шиннина Ассаи пригласили на лечение. Его привезла бабушка, благословляющая благотворительный фонд Ланцо Эффинго, который оплатил частный портал.
Старушка при виде меня замерла, как вкопанная, и все время приглядывалась, пока мы с Лисанной работали с потоками ребенка. Повреждение энергетического кокона встречается достаточно редко, мы запарились латать прорехи. Процедур потребовалось несколько; забирая ребенка, бабушка помялась, а потом прямо спросила, не Одаль ли моя фамилия?
Моя внешность совсем не напоминала Ниневию или Нэину (перманентная косметическая маска, поддерживаемая раз в полгода, радикально меняла форму носа, губ и бровей), поэтому я очень удивилась.
— Так я же в ауру смотрю! — Фыркнула старушка. — Что мне ваши глазки-замазки! Рожу какую хочешь, налепить можно! Аура знакомая, вот и спросила.
Оказалось, что ее в свое время в «Смарагд» привез детектив Мур, чтоб выправить ментальное растройство Ниневии. Пока я носилась по Эоно-Ринно, нэра Ассаи лечила
