Физрук.
Я пошел на него.
Жизнь в Люберцах учит тому, что ты в принципе можешь отхватить в любой момент. Их может быть трое, пятеро, пятнадцать, опять трое, но с цепями, кастетами или ножами, и каким бы охренительным уличным бойцом ты ни был, при несоблюдении элементарных правил осторожности ты все равно отхватишь.
Я в детстве и юности, да и в молодости, чего кривить душой, тоже, был тем еще отморозком, и, несмотря на свои кондиции, отхватывал пусть и не часто, но периодически. Но так, как сегодня, я не отхватывал еще никогда.
Я начал с простенького удара ногой в голову. Он уклонился, я сразу же провел подсечку. Он перепрыгнул. Лицо его было все так же бесстрастно, а руки по-прежнему скрещены на груди.
Я сделал обманное движение, а потом постарался прихватить его за кимоно. Он снова увернулся, а затем перешел в атаку. Я успел заметить движение его ноги и выставил блок, и через долю секунды в этот блок прилетело аж пять раз, причем с такой силой и скоростью, словно вместо ноги у него был отбойный молоток.
Я разорвал дистанцию, он ринулся на меня. Соломон шмальнул в него из бластера, которого тут не должно было быть, но промахнулся. Мишень оказалась слишком быстра.
На меня обрушился шквал ударов. Я сумел блокировать половину, от трети увернуться, но оставшаяся треть пришлась мне по животу и ребрам. Мышцы пресса заныли, дыхание чуть сбилось, и даже плохой рентгенолог без всякого труда смог бы обнаружить пару трещин.
А потом мне прилетело боковым в голову, и я подумал, что вместо рентгенолога мне понадобится нейрохирург.
Азиат задрал ногу, принимая картинную стойку, и поманил меня ладонью.
Я бросился на него, наклонив голову, как защитник из американского футбола бросается на чересчур резвого нападающего. Я знал, что он увернется, и я пролечу мимо и бесславно рухну на пол, это был слишком очевидный маневр, и он читался, и мне таки удалось угадать, в какую сторону он уйдет, и когда я уже пролетал мимо, мне удалось прихватить его рукой за талию.
В первое мгновение у меня было чувство, что я схватился рукой за бетонный столб, но потом он таки подался, потерял равновесие и рухнул на пол рядом со мной.
Правда, на этом мои успехи закончились.
Он поднялся на ноги первым, продемонстрировав исключительное владение приемом, известным как "подъем разгибом" и тут же пнул меня в голову, отчего я ушел в нокдаун.
Соломон принялся палить в него, почем зря, и босс, двигаясь противолодочным зигзагом с непредсказуемой траекторией, заметался по залу, уходя от выстрелов и с каждым уворотом приближаясь к Соломону.
Ну, хоть магических щитов ему не подключили.
У меня перед глазами плыл багровый туман. В голове шумело. Я вспомнил, как Виталик когда-то давно, еще в первом нашем инопланетном данже, излагал мне свою теорию о флэшбеке сэнсея, и я подумал, что вот сейчас настало то самое время, и перед моим внутренним взором тут же появился один из моих сэнсеев, облаченный в форму сержанта ВДВ, и с уст его потекла истинная мудрость закаленного в сражениях воина: "Ты с хрена ли тут разлегся, салага?"
А я правда, чего это я.
Я собрал волю в кулак, а себя – в кучу, и поднялся на ноги.
Соломон продолжал стрелять, азиат сократил разделяющее их расстояние уже на три четверти. Я ринулся к ним, боясь не успеть.
И, естественно, не успел.
Азиат внезапно вырос перед Соломоном, выбил бластер, а потом несколькими отточенными движениями сломал ему обе руки прямо через нубскую броню, пнул в голень, ломая ногу, и принялся обрабатывать корпус, массируя подкожный жирок. По логике событий, Соломон уже вот-вот должен был начать плевать вокруг кровавой слюной, но тут я подскочил сзади.
Азиат не глядя выбросил ногу назад, но я этого ждал и прихватил его за лодыжку. Он кувыркнулся в воздухе, отталкиваясь от пола свободной ногой и высвобождаясь из моей хватки и сразу целясь й мне в голову, но и этот маневр был немного предсказуем.
Я выпрыгнул ему навстречу и моей колено встретилось с его животом.
Он даже не охнул, но, приземлившись на ноги, эта скотина на какие-то доли секунды все же потеряла равновесие, и пока она его восстанавливала, я воспользовался преимуществом и атаковал. Он блокировал, поскольку был не в состоянии уклониться.
Я пнул его по ребрам, и он покачнулся, а прекрасный системный ботинок таки развалился от этого удара. Видимо, нет тут хороших мастеров, а нормальные берцы днем с огнем не найдешь.
Ответный удар в лицо в очередной раз сломал мой многострадальный нос.
Видимо, посчитав, что он сделал уже достаточно, Соломон тяжело рухнул на колени, а потом растянулся плашмя. Но в последний момент он успел выбросить руки вперед и ухватил вертлявого босса за левую щиколотку. Тут тут же развернулся и пнул его правой ногой в голову, а затем еще раз, и руки Соломона разжались, а сам он ушел в глубокий нокаут, если и не на тот свет, но за выигранное им время я успел подскочить к азиату сзади и схватить его поперек туловища, прижав руки к телу.
Он тут же принялся пинать меня по ногам и бить затылком в лицо.
Но я был слишком злой, а он был слишком легкий, поэтому я стерпел все его удары, а потом швырнул его на несколько метров, туда, где аккуратной кучкой лежало оставленное мной оружие, и сам тут же ринулся следом.
Как бы он ни был быстр, контролировать свой полет он так и не научился.
Он упал, моментально поднялся разгибом, но я был уже рядом, и моя босая нога аккуратно подцепила Клаву снизу, подбрасывая ее в воздух, и я легко ее поймал, потому что не зря же столько времени мы провели вместе, и когда он поднимался, Клава уже опускалась.
Он извернулся каким-то немыслимым для человека способом, и вместо того, чтобы попасть ему аккурат по голове, Клава ударила в плечо.
Но все же там что-то приятно хрустнуло и правая рука азиата повисла вдоль тела безвольной плетью.
Он отскочил, встал в левостороннюю стойку и всем своим видом показывал, что ему ни разу не больно, но это уже не имело значения. С этого момента он был мой.
Потому что каким бы феноменальным бойцов ты ни был, если противник не сильно ниже тебя по классу и при этом у него на одну руку больше, тебе конец.
Мы принялись за него вдвоем, я и Клава. Он был прекрасен. Он не сдавался и пытался задать нам жару, он финтил, прыгал и уворачивался, и даже иногда контратаковал, но в какой-то момент я загнал его в ситуацию, когда бита уже летела ему в голову, и он был вынужден блокировать удар левой рукой, и рук у него не осталось вовсе.
Он снова разорвал дистанцию и встал в стойку.
– Это уже смешно, – сказал я.
– Ты почти доказал, что достоин, – сказал он. – Но надо закончить бой.
Система, конечно, могла бы начать жульничать, восстановив ему сломанные руки или отрастив ядовитый хвост, и тогда плохо пришлось бы уже мне, потому что, как ни крути, я устал и у меня все болело, и все вот эти последние па я проделывал как будто из последних сил, но Система решила играть честно.
Мы сошлись в последний раз. Ему удалось меня достать, и его нога таки сокрушила мне ребра, но в этот же момент я замахнулся Клавой и она врезалась ему в левый висок, сокрушая череп, и если он не терминатор, то после такого удара он уже не встанет.
Оказалось, что он таки не терминатор.
Он упал на голову с проломленной головой, и его тело тут же принялось мерцать и исчезло, чтобы через мгновение возникнуть в центре зала, уже полностью восстановленным и в своей прежней позе, с руками, скрещенными на груди.
– Ты достоин, – сказал он.
– И почему сразу нельзя было с этого начать? – спросил я.
Но он уже не ответил, он вообще перестал реагировать на происходящее, превратившись в статую. Очевидно, в таком состоянии он и пробудет, пока в зал не войдет кто-нибудь еще.
Например, эльфы.
Значит, он все-таки не человек.
За неимением инвентаря, я сунул Клавдию под ремень, подобрал с пола карабин и наполовину разряженный автомат, повесив их на плечо, и поплелся проверять, жив ли еще Соломон Рейн, самый жирный борец с Системой из тех, кого мне доводилось встретить.
