Глава 19
Монументальный сотрясатель основ… Нет, мне, наверное, стоит перестать шутить по поводу его комплекции даже мысленно, потому что однажды я и сам не замечу, как произнесу это вслух, и он обидится, а отношения у нас в последнее время и так непростые.
Соломон Рейн был жив и даже почти в сознании. Я оттащил его в сторону, привалил к стене, плюхнулся рядом и попытался влить ему в глотку исцеляющее зелье. Он машинально сделал пару глотков, поперхнулся, закашлялся и выплюнул целебное зелье на свой покореженный нагрудник.
— Не работает, – сказал он.
– Жаль, мне бы и самому не помешало, — сказал я. – Другие способы есть?
— Можно свиток попробовать.
— Так пробуй.
— Он где-то в коридоре валяется, – сказал Соломон.
— Да там столько всего валяется, что фиг чего найдешь, – сказал я.
— Ладно, как-нибудь выживу, – решил Соломон. — У меня регенерация вкачана… была.
В принципе, наверное, он выживет. Броня, слой жира… Если сразу не помер, да еще и в сознании, то шансы есть. Хотя тут тоже бабушка надвое сказала, черт знает, какие у него там внутренние повреждения.
Как бы там ни было, прямо сейчас умирать он вроде бы не собирается. А дальше видно будет, или свиток найдем, или из данжа как-нибудь выберемся. Ну, или он один выберется, тут уж как фишка ляжет.
– Мы хоть победили? — спросил Соломон.
– Победили, — сказал я.
– Как?
-- При помощи Клавы и такой-то матери, – сказал я. – Как думаешь, там Виталик не ожил?
– С чего бы?
– Ну, мы же победили.
– Едва ли наша победа над боссом была граничным условием его возвращения, – сказал Соломон. – Система просто не знала, как дальше рассчитывать его параметры, поэтому и вывела из игры. И с ее точки зрения сейчас ничего не поменялось.
– Все равно, пойду посмотрю, как он.
– Не стоит, – сказал Соломон.
– Почему?
– Потому что наши дела здесь не закончены, – сказал Соломон. – И если ты выйдешь и снова войдешь, возможно, тебе придется драться с боссом еще раз. Ты этого хочешь?
Я прислушался к ощущениям своего избитого тела и решил, что не хочу. Да и вообще не факт, что у меня еще раз получится. Сильнее, быстрее и свежее я точно не стал.
– Кстати о наших делах здесь, – сказал я. – А где сундук?
– Какой сундук?
– Ну, это же конец данжа, – сказал я. – Мы вломили боссу, значит, тут должен быть какой-то сундук с призами, но я его что-то не наблюдаю.
– Вряд ли награда за прохождение этого данжа материальна, – сказал Соломон.
– А какая же она?
– Уровни, характеристики. Осознание того, что ты достойно себя проявил.
– И где это все?
– Возможно, на выходе.
– Круто, – сказал я. – А знаешь, что еще на выходе?
– Эльфы, – сказал он.
– И им, наверное, очень обидно, – хотя вряд ли еще более обидно, чем раньше. Интересно, в каком статусе у них сейчас модераторский квест на Виталика отображается? Провален? Временно неактивен? Просто все зависло, к хренам?
В том, что квест не может быть активным, я практически не сомневался. Виталика ни полутать нельзя, ни с места сдвинуть, как его убивать-то? Согласно моему разумению, Вычислители должны были заметить изменившуюся картину мира и внести в задание соответствующие коррективы.
Или они тут вообще мышей не ловят?
Итак, ни Виталика, ни сундука, ни прохода в родной мир Архитекторов. Весьма неутешительные, надо сказать, итоги.
А что, если Элронд неправильно все интерпретировал, а попросту говоря, облажался и никакого портала тут вовсе и нет? Что, если все это было зря?
С другой стороны, я тут еще толком не осматривался.
Начать поиски я решил с того места, где стоял азиат. Вдруг он своим телом какой-нибудь хитрый люк в полу прикрывает. Откроешь его, а там – Нарния?
Азиат стоял совершенно бесстрастный, и, кажется, даже не дышал. Я помахал ладонью у него перед лицом, пощелкал пальцами, скорчил пару рож, но ответной реакции так и не добился.
Тогда я тщательно осмотрел пол под его ногами, но никаких намеков на люк не обнаружил. Была, конечно, мысль взять азиата под мышки и переставить на пару метров в сторону, но я от нее отказался. Кто знает, как он отреагирует на такое панибратство.
Тогда я принялся исследовать дальнюю от входа стену, и мне почти сразу же повезло. На высоте примерно чуть выше человеческого роста я обнаружил надпись, начертанную на камне несмываемой краской. Вот вы можете подумать, ну, надпись и надпись, что тут такого, может быть, там вообще "Здесь был Вася" было написано, но черта с два.
Примечательным было то, что впервые за время моего пребывания в игровых мирах Системы я встретил надпись, которую не смог прочесть. Даже буквы были незнакомые.
Это могло означать, что надпись сделана на языке Архитекторов, который в автоматические переводчики Системы загрузить не удосужились.
А могло и не означать.
Я вернулся к Соломону и поделился с ним своим открытием.
– Да, скорее всего, это оно, – согласился Соломон. Впрочем, он был бледен и слаб и мог согласиться с чем угодно. – Наверное, дверь где-то там.
– Будет забавно, если она открывается только носителю генетического кода Архитекторов, – сказал я. – Или что там пароль какой-нибудь нужен.
– Не думаю, – сказал Соломон. – Если Архитектор провел в мирах Системы слишком много времени, его генетический код мог быть подвержен спровоцированным прокачкой мутациям. А пароль он мог позабыть. Тут все должно быть максимально просто. Ищи какую-нибудь кнопку или рычаг.
– С рычагами тут негусто.
– Возможно, там сенсор. Обследуй стену, – посоветовал Соломон. – А лучше, помоги мне подняться, и мы посмотрим вместе.
Я было протянул ему руку, потом сообразил, что он своими сломанными ковырялками за нее ухватиться все равно не сможет, и приготовился хватать его под мышки, параллельно размышляя, не приведет ли это к каким-нибудь фатальным последствиям для его внутреповрежденного организма, но тут реальность в очередной раз вмешалась в мои планы, и, вместо того, чтобы поднимать его на ноги, я уселся на пол рядом с ним.
В зал вошли эльфы.
Их было четверо, и это означало, что Виталик до сих пор вне игры. К моему великому сожалению, они были не голыми, но и не то, чтобы в доспехах. На всех четверых болтались какие-то бесформенные хламиды нежно салатового цвета.
Зато без оружия они не остались. У двоих были кривенькие луки, один был вооружен длинными и ржавыми кинжалами, а четвертый, видимо, маг, размахивал своим посохом, как дубиной. А у низкоуровневой палки даже нехилого набалдашника не было.
Система опровергла мою теорию об индивидуальном подходе для каждой новой группы соискателей и не выставила против эльфов какой-нибудь аналог Отца или Валлентайна. А может быть, босс перезагружается только тогда, когда в подземелье никого нет. Как бы там ни было, эльфам пришлось иметь дело с тем же парнем, и счастья им это не принесло.
Азиат вышел из комы, встрепенулся и начал свою вступительную речь о том, кто там чего достоин или недостоин, но ребята из Дома Красных Ветвей проявили себя крайне неблагодарными слушателями.
Пропели… хм… прохрипели две тетивы, и стрелы сорвались в полет. Азиат увернулся от одной из них, а вторую перехватил в воздухе и швырнул обратно, придав ей едва ли не большее ускорение, нежели оно было изначально. Стрела вернулась к лучнику и пробила его насквозь.
Кинжальщик уже преодолел половину разделяющего их расстояния, как азиат смазанной молнией бросился ему навстречу. Они сошлись, и почти сразу же эльф упал, и один из его собственных кинжалов торчал у него в животе, а другой – в груди.
– И ты одолел вот это? – задумчиво поинтересовался у меня Соломон. – Как?
– До сих пор себя об этом спрашиваю, – сказал я.
Сообразив, что психологическая атака в ночных рубашках успеха не возымела, оставшаяся парочка решила отступить. Лучник прикрывал мага, а тот, вцепившись обеими руками в свою палку, пытался сотворить хоть какое-нибудь волшебство, видимо, по памяти.
