Но фиг-то там.
Еще Кэл в далеком данже просветил нас, что магии в природе не существует, и приходит она только с Системой, а если Система здесь и присутствовала, то лишь в гомеопатических дозах.
Азиат буквально смел лучника, сначала обрушив на него град ударов, а потом просто и без затей свернув шею. Ударом ноги он сломал волшебный посох последнего эльфа, и волшебник бросился бежать.
Но выйти из этой схватки можно было либо победителем, либо вперед ногами. Азиат в два прыжка настиг эльфа и ударил обеими ногами в спину. Волшебника впечатало в стену и он сполз на пол сломанной куклой. Но, видимо, он все еще оставался жив, потому что азиат приблизился к нему и одарил последним ударом ноги в голову.
Азиат окинул взглядом зал, и мне стало неуютно. А вдруг он второй раунд захочет начать, а я уже не в том настроении для матча-реванша.
Но на нас с Соломоном он внимания не обратил. Вместо этого вернулся к самому первому эльфу, пронзенному его же собственной стрелой и подающему слабые признаки жизни. Азиат свернул ему шею, после чего вернулся на свое место в центре зала, сложил руки на груди и замер.
– Четыре-ноль, – сказал я. – Если эльфы не остановятся, здешний босс лихо нас догонит.
– Думаю, что они остановятся, – сказал Соломон. – Тут же видно, что без шансов.
– А я слышал, эти ребята тренируются, как не в себя.
– Для рожденных в Системе в этом нет никакого смысла, – сказал Соломон. – Что бы ты ни делал, ты прокачиваешь только системные навыки, а здесь они не работают.
– Значит, ветеранов, заставших еще досистемные времена, здесь не было.
– Может, и были, – сказал Соломон. – Но все их естественные умения давно уже утратились...э… естественным образом, или, точнее, они заменили их системными умениями, сами того не заметив. Пойми, Чапай, тебе повезло, что ты в Системе недавно и твои прежние навыки еще не потеряны. Но со временем этот данж станет для тебя так же непроходим, как и для любого из нас.
– Надеюсь, второй раз сюда лезть мне уже не придется, – сказал я.
– Скучный ты человек, Чапай.
Подкол засчитан.
Я аккуратно помог Соломону подняться на ноги. Он охнул, его качало, но от моей дальнейшей помощи он все-таки отказался и отправился изучать образец наскальной живописи самостоятельно.
– Да, – подтвердил он, изучив надпись. – Я этого языка тоже не знаю.
Мы исследовали стену рядом с надписью, тщательно, вдумчиво, и надеясь, что следующая партия эльфов не будет слишком торопиться на расправу и не станет нас отвлекать. Мы водили руками по камню, мы гладили его и нажимали на все выступы. Не знаю, кому из нас повезло, но в какой-то момент камень дрогнул и разошелся, явив за собой очередной тускло освещенный коридор.
Самая унылая Нарния из всех, что я видел.
Новый коридор оказался не особо длинным, всего около двадцати метров, и заканчивался он вполне обычной дверью. Замков на двери не наблюдалось, ни кодовых, ни сканирующих, ни амбарных, так что я просто обхватил ладонью дверную ручку, повернул ее и потянул дверь на себя.
И ничего.
– Попробуй толкнуть, – сказал Соломон.
– Спасибо, кэп.
Я толкнул, и дверь открылась, и тогда мы впервые увидели мир Архитекторов, и он оказался совсем не таким, как мы ожидали.
В принципе, я затрудняюсь сказать, чего именно я ожидал.
Черную выжженную землю, багровое небо в тревожных сполохах, причудливые небоскребы, закрученные спиралью, потоки лавы, туман, дождь, города, умирающие в своих нечистотах, струящуюся по улицам кровь, переплетение труб и проводов и снующих вдоль них насекомоподобных роботов, автоматические системы ведения огня, направленные на меня с той стороны…
И ничего этого там не было.
Вместо этого за дверью царило лето. Яркое солнце, голубое небо, бескрайнее поле высокой травы. В подземелье пахнуло теплым воздухом с примесью характерных для степей ароматов.
– Немного не то, что я предполагал увидеть, – сказал Соломон, и с ним трудно было не согласиться.
За дверью лежал милый пасторальный мир без каких-либо признаков цивилизации. Особенно высокоразвитой цивилизации, создавшей вундервафлю, попирающую собой уже добрую половину галактики и не собиравшуюся останавливаться.
– Это может быть перевалочный пункт, – сказал я. – А мы должны знать наверняка.
– Да, – согласился Соломон. – Тебе придется пойти туда.
– Только мне?
– От меня в этом состоянии мало толку, – сказал Соломон. С этим тоже трудно было не согласиться, еще немного, и его придется нести. А нести такую тушу… нет, нет, я же обещал. – Я подожду тебя с этой стороны.
– Постарайся не умереть от внутреннего кровотечения, – сказал я.
– Уж постараюсь, поверь мне.
И пусть мне придется без какой-либо подготовки и информации лезть в очередной дивный новый мир, его положению тоже не позавидуешь. Он ранен, а целительная магия здесь не работает, а выйти из данжа он не может, потому что там его ждут эльфы. Вполне возможно, что по возвращении я найду только его большой холодный труп.
И хотя выбору в него не было, на мой взгляд, он как-то слишком легко это свое незавидное положение принял. Совершенно не в духе последних нескольких часов.
То ли он начал более здраво смотреть на вещи, а то ли на самом деле выбор у него был, просто я об этом выборе не догадывался.
Я посоветовал своей худшей половине заткнуться, потому что нельзя подозревать всех всегда и во всем. Точнее, можно, но жизнь это не облегчает.
– Не оставишь мне коды? – спросил Соломон.
– Нет, – сказал я.
– Не доверяешь?
– Не в этом дело, – соврал я. – Просто, раз уж я это начал, я это и должен закончить.
– Представь себе гипотетическую ситуацию, – сказал он. – Ты обнаружишь, что это тот самый мир, который нам нужен, и у тебя будет время активировать маячок. Но возможности вернуться сюда у тебя уже не будет.
– Значит, вам с Элрондом надо будет найти другой способ, – сказал я.
– Ты опять все усложняешь.
– Вовсе нет, – сказал я. – Если я не вернусь, ты все равно труп, потому что там – эльфы, и тогда коды достанутся им. Там сейчас уже половина клана собралось, наверное, учитывая обстоятельства.
О том, что с этой половиной клана мы и вдвоем ничего поделать не сможем, я, разумеется, умолчал. Но решать проблемы надо по мере их поступления, и сейчас мне было не до эльфов с их глупыми вендеттами и провальными модераторскими квестами.
И не до Соломона, если уж на то пошло.
Рейн вздохнул.
– Я вернусь, – сказал я.
– Ладно, – сказал Соломон. – Возвращайся.
Мы было протянул ем руку, но вспомнил, что у него там все переломано, и легонько потрепал его по предплечью.
Разумом я понимал, что, возможно, принял не самое умное решение, сложив все яйца в одну корзину и прихватив эту корзину с собой в, опять же возможно, самое опасное место во всей галактике, но ничего с собой поделать не мог. Какое-то чувство внутри меня, для простоты назовем его интуицией, говорило мне, что я все делаю правильно, и иного способа просто нет.
И дело не в Соломоне или Элронде или всех из сразу. Дело во мне.
Это слишком важное решение, чтобы я доверил его кому-то еще.
Перед самым уходом я кое-что вспомнил, вернулся в зал и притащил Соломону все несистемное и читерское оружие, что мы там оставили. Если эльфы пройдут таки мимо азиата и каким-то чудом заберутся в этот последний коридор, дополнительные возможности Соломону, при всем моем сложном к нему отношении, не помешают.
При самом плохом раскладе он по, крайней мере, умрет в бою и получит шанс вознестись в местный аналог Вальгаллы.
Потом мы обменялись с ним еще одним символическим рукопожатием. Допускаю, что я предчувствовал нехорошее и просто тянул время.
– Удачи, физрук, – сказал Соломон.
Я снова дернул за ручку, распахнул дверь настежь и шагнул в лето.
Интермедия. Борден
Гарри У Меня И Так Нормальный Билд Борден выбрался из теплой воды на горячий песок и попрыгал на одной ноге, вытряхивая воду из уха. Затем он собрался попрыгать на другой ноге, вытряхивая воду из другого уха, но уловил какое-то движение позади себя и не глядя ткнул туда трофейным гарпуном.
