девушки выходить не стали. Обошли машину со всех сторон.
— Ну, есть идеи? - спросил Макс, мрачно разглядывая автомобиль.
Миша ответил:
— Я музыкант, а не автослесарь.
— Мдааа, - задумчиво протянул Максим. — Музыкант, фитнес-тренер и программист… И ни одного автослесаря, блять! И на меня не смотрите, я могу заменить колесо, но всё, что касается внутренностей машины, я полный ноль!
Артём не знал, что сказать, он тоже не разбирался в этом, поэтому хранил молчание.
— Вот я не суеверный, конечно, человек, но чë-то мне всё больше не нравится наше путешествие! Сначала колесо, потом коряга страшная в кустах, напугавшая девчонок до икоты, теперь вообще непонятно что?! - задумчиво проговорил Максим, периодически попинывая то одно колесо, то другое.
Миша скептически посмотрел на него:
— Ты это к чему? Что нас, типа, какие-то высшие силы в лес не пускают? Серьёзно?!
— Не знаааю, - протяжно ответил Макс, и подойдя к машине со стороны водителя, сказал Соне:
— Открой капот.
Соня послушно нажала рычажок, и капот с едва слышным щелчком открылся. Макс долго всматривался в детали авто, стоявшие рядом Артём и Миша тоже молча разглядывали. Наконец Макс наклонился и стал теребить то один проводок, то другой. Он потрогал и подергал, казалось, всё, что только можно. Вздохнул и крикнул:
— Соня, попробуй завести!
Соня повернула ключ, мотор заурчал ровно и мощно. Макс обрадованно закричал:
— Аллилуйя! Слава великому Максиму! Что бы вы без меня делали!
Все радостно загалдели, Артём и Миша исполнили какой-то дикий танец восторга на дороге, на лицах девушек сияли улыбки. Все заняли свои места. Максим, откидывая голову на сиденье, сказал:
— Сончик, включи какой-нибудь музончик! Устал, как собака!
Соня включила радио, полилась какая-то ритмичная песня. Соня аккуратно стала отъезжать с обочины. В этот момент Миша обернулся к тому самому проклятому кусту, и его охватил леденящий ужас. Прямо из густых зарослей на него смотрело древнее, отвратительное лицо — кожа висела дряблыми складками, словно истлевшая ткань. Хищный оскал обнажил ряд острых, пожелтевших зубов, искривлённых в жуткой пародии на улыбку. Зелёные глаза, похожие на два пылающих уголька, горели с такой злобой и насмешкой, что у Миши перехватило дыхание. Они словно прожигали насквозь, проникая в самую душу. Он в ужасе зажмурился, пытаясь стряхнуть наваждение, а когда осмелился открыть глаза — перед ним колыхалась лишь зловещая листва, будто насмехаясь над его страхом.
Глава 5. Ночь на Ивана Купалу
Миша сочинял песню для Сони, прилив вдохновения накатил на него прямо в машине, слова сами собой укладывались в ровные ряды куплетов и припева. И музыка звучала так чётко в его голове, что было даже немного странно. Что именно послужило таким мощным толчком, он не понимал и сам. Ну точно не страшная морда, привидевшаяся ему среди кустов, когда они отъезжали, брр-р, Миша поëжился, ужасное видение снова ярко возникло перед глазами, казалось, впечаталось в память навсегда. Привидится же такое! Миша тряхнул головой, отгоняя мрачную картину, и вернулся мыслями к Соне. В памяти всплыло её напуганное лицо, когда она выбежала из этих кустов. Как она кинулась к нему в поисках… защиты! И вот накатило то самое щемящее чувство, определить которое он не мог, что это? Желание защитить её, успокоить? Возможно…
Но сейчас, честно говоря, его это и не интересовало. Он увлечённо записывал слова в телефон, тут же лихорадочно строчил и ноты музыки. Уже точно решив, что как только они доберутся до места, он споёт эту песню Соне. Пусть он и не любил её так, как любил Катю Артём, но испытывал тёплые чувства, ему было с ней хорошо и комфортно, и другой девушки он не хотел. Миша так увлёкся этим процессом, что не обращал внимания на то, что происходит вокруг.
Машины на дороге практически не встречались, что создавало ощущение полного уединения и спокойствия. По обеим сторонам трассы возвышался густой и почти непроходимый лес, в котором деревья росли так близко друг к другу, что их ветви сплетались в единый зелёный покров. Высокие стволы, покрытые мхом и лишайниками, а под их сенью прятались разнообразные кустарники и папоротники. Солнце едва пробивалось сквозь листву, играя светом и тенями, которые плясали на земле и стволах. Лёгкий ветер шевелил ветви, создавая тихий шелест, который гармонично дополнял общую атмосферу единения с природой, словно лес жил собственной, скрытой от мира жизнью. Время казалось замедленным, а дорога впереди манила своей неизведанностью и тихой загадочностью.
Соня молча вела машину, изредка поглядывая на Мишу. Он что-то писал в телефоне, иногда хмурился, шевелил губами, кивал головой, на его лице отражалась гамма эмоций. Интересно, что он пишет?! Соня улыбнулась, скорее всего, очередную песню.
Она посмотрела в зеркало заднего вида, Артём и Катя были заняты друг другом, как всегда. А Максим сидел, откинув голову, глаза его были прикрыты, как будто он спал. Его поведение сегодня озадачило Соню. Он чаще, чем обычно, шутил и как-то старался что ли зацепить Мишу. Или ей показалось? Что с ним происходит? Может, у него что-то случилось? Соня любила его, как друга, разумеется. Ей нравился этот весёлый, улыбчивый парень, он умел рассмешить, даже когда было совсем тоскливо. Она вдруг вспомнила то время, когда он пытался ухаживать за ней. Но ухаживал как-то робко, смущённо, это было так непохоже на его обычное поведение, что она даже думала иногда, что ей это просто показалось. Соня уже была увлечена Мишей, поэтому не обратила особого внимания на его ухаживания, и всё как-то само собой сошло на нет.
В этот момент, прерывая её размышления, перед машиной вдруг возник тот самый старик из кустов, сгорбленный, страшный, дряхлый. Кожа на лице сухая и морщинистая, словно высохшая кора на древнем дереве, глаза, скрытые глубоко в глазницах, блестят холодным, безжизненным светом. Он стоял ровно посередине дороги и тянул посеревшие, скрюченные пальцы к машине, словно пытаясь её остановить. Соня задохнулась от охватившего её ужаса, закричала, ударила по тормозам и, бросив руль, закрыла лицо руками.
Машина резко остановилась, Макса бросило вперёд, он сильно ударился
