кулачком по небритой морде. Из разбитого носа хозяина магазина тут же фонтаном брызнула кровь, из глаз полетели искры, а изо рта вырвался истеричный визг:
- Сука!!! Убейте ее!
Двое качков мгновенно вскочили и бросились заламывать Светке руки. Клещ кинулся на них. В тесной комнатушке началась шумная крупномасштабная потасовка, причем Светка не уступала парням и молотила руками и ногами направо и налево с упорством и силой молодой казачки. Будь у нее шашка, она бы, не задумываясь, порубала там всех в мелкую крошку. Неуклюжий Клещ размахивал длинными клешнями с кувалдами на концах, стараясь попасть в цель, но у него это плохо получалось - больше доставалось самому от двоих крепких и низкорослых парней. Хозяин, зарывшись в гору ящиков с одеждой, зажимал руками разбитый нос и что-то громко кричал на своем языке, дико вращая глазами. Светку с Клещом постепенно оттесняли к двери, в которую уже заглядывала продавщица с перекошенным от страха лицом. Заметив, что гостей теснят, она пошире распахнула дверь и предусмотрительно отступила как раз в тот момент, когда из дверного проема от сильного тычка под ребра вылетел Клещ. За ним, оставив на прощание глубокую царапину на щеке противника, с проклятиями выбежала Светка. Продавщица тут же закрыла дверь. Все покупатели, решив, что стали свидетелями очередной мафиозной разборки между преступными кланами, бочком протискивались к выходу и исчезали в потоке прохожих, снующих по подземному переходу.
- Нет, вы видали?! - возмущенно вопила Светка, тыкая пальцем на дверь, за которой притаились азербайджанцы. - Сволочи какие-то! Совсем обнаглели! - И гневно посмотрела на продавщицу. - Как вы их тут терпите, козлов? Им дай волю, они сразу на шею сядут.
- Они уже давно на ней сидят, - прохрипел, пытаясь отдышаться, Клещ. - Идем отсюда, пока не замели...
- Они не на шее, они в другом месте у нас сидят, - тихо вздохнула продавщица.
Результатом межнационального конфликта явились разбитые у обоих поборников справедливости губы, синяки под глазами и разорванная одежда, причем у Светкиной блузки на груди не осталось ни одной пуговицы. Учитывая, что лифчик она, после ночной прогулки, решила больше никогда не носить, вид у нее был весьма и весьма соблазнительный. Бросив прощальный взгляд на название магазинчика, она быстро пошла по переходу к памятнику Пушкина, прижимая рукой блузку на груди. Клещ, потирая ушибленные бока и болезненно морщась, ковылял за ней. В голове его одиноко испуганно металась мысль, что как телохранитель он сегодня не состоялся, и честный Клещ готов был понести за это заслуженное наказание.
Светка же, наоборот, была довольна. С тех пор как попала в Москву, у нее не было возможности даже выматериться толком, не говоря уж о том, чтобы выплеснуть на кого-нибудь накопившуюся за это время энергию, как это она время от времени делала дома, выбирая в качестве жертвы то мать, то Юрку. Теперь ей было легко и радостно, она чувствовала себя словно хорошо выспавшейся и потому полной сил и боевого задора.
Клещ отправился зализывать раны к Зиновию, а Светка пошла к себе. Войдя в квартиру, она первым делом схватила тетрадку, отыскала "рецепт" мести и стала исполнять нужный ритуал, выбрав вторую степень злости (третья, то бишь летальный исход, была слишком уж проста и примитивна). При этом она думала о том, что все азербайджанцы в Москве должны занять подобающее им место (какое именно, она и сама не могла сформулировать), продавщица Ольга должна получить работу, а наглого хозяина Азиза и его дружков должна постичь какая-нибудь страшная участь.
Не успела она покончить с этим, как в дверь позвонили. Пришла Любовь Михайловна.
- Боже правый! - всплеснула она руками, увидев побитое лицо Светки. - Кто это тебя так?!
- Да так, ерунда, - улыбнулась она. - За мухой гонялась по квартире и о шкаф шарахнулась. Я к таким вещам привычная. Заходите.
Усевшись на диване, тетка с сочувствием посмотрела на нее и сказала:
- С похоронами я все уладила. Договорилась с одной ритуальной конторой, они все сделают: катафалк, гроб, венки, оградку, место на Дорогомиловском кладбище и так далее. Ты говорила, что у бабушки были деньги на похороны?
- Да, говорила.
- Много? А то сейчас умереть стоит дороже, чем месяц прожить на Золотых Песках в Болгарии.
- О деньгах не беспокойтесь, Любовь Михайловна. Вы мне скажите лучше, где ее отпевать будут?
- Кого отпевать? - удивилась она. - Вернее, зачем это делать-то? Родственников у нее нет, только ты да я, да еще пара соседок старушек на кладбище поедут. А отпевание - лишние расходы. Ни к чему это.
- Нет, без отпевания я не согласна, - твердо сказала Светка. - Софья Давыдовна сама перед смертью меня попросила похоронить ее по христианскому обряду.
- Когда это она просила? - опешила тетка. - Ты же не видела, как она померла...
- Да? - Светка часто заморгала. - Ну да, все правильно, конечно, не видела. Просто мы с ней вечером разговаривали, и она сказала, что вот, мол, мечтает о том, чтобы, когда придет ее час, ее кто-нибудь похоронил с христианскими почестями и так далее. Бабуля была очень набожной, - пробормотала внучка и печально поникла.
- Софья? Набожной? - недоверчиво прищурилась тетка. - А по-моему, она даже не знала, где у нас церковь в районе находится.
- И вы хотите лишить ее последней возможности узнать об этом? - тихо всхлипнула Светка.
- Да нет, что ты, миленькая! - застыдилась Любовь Михайловна. - Конечно, если она хотела, то можно и отпевание устроить. Тело тогда привезут домой, а не сразу на кладбище, поставим гроб около подъезда, чтобы все попрощаться смогли, пригласим священника с кадилом и бабками-певичками, они и отпоют. Это все равно что в церкви, только не так душно будет. Но, я слышала, такое отпевание у них дороже, чем гранитный памятник стоит.
- Плевать на деньги! Главное, чтобы бабушкина душа упокоение нашла.
- Ее душа уже далеко, - печально вздохнула тетка. - Счастливица... - и вытерла непрошеную слезу уголком цветастого платка, который не снимала с тех пор, как узнала о смерти соседки. - Кстати, тогда надо бы людей побольше собрать. А то батюшка придет, а тут, почитай, одна покойница и будет. Пойду соседей обегаю, попрошу, чтобы пришли хоть на полчасика. Я уже бабке Зинаиде с четвертого этажа сказала, чтобы кутью
