"Так. С кораблем приписки мне повезло", — понял я, когда мой истребитель приблизился именно к самому большому линкору, на который я и планировал попасть изначально. Конечно, я бы не стал менять маршрут полета истребителя, если бы понял, что он направляется куда-то в другую сторону. Было бы странно, если бы я выбрал и полетел именно на этот линкор, тогда как порт приписки у моего истребителя находился на каком-то другом судне. Все это вызвало бы множество вопросов со стороны службы безопасности как самой этой эскадры, так и других судов. Но, как я и сказал, мне с этим повезло. И мы сейчас приближались именно к тому самому линкору, который мне и был нужен. На нем одном было около двух тысяч членов экипажа, и это если не учитывать его пассажиров и экипажи приписанных к нему судов. В общем, это был огромный корабль-крепость, предназначенный только для постоянного нахождения в космосе. О посадке на планету тут даже не шла и речь.
Смотрим, куда мы тут можем попасть. Истребитель направляется прямо в главные доки. Вот теперь пора отключить автопилот. В эти доки мне нельзя. Там я могу нарваться на своих сослуживцев или техников, обслуживающих это звено. А уж они своего пилота наверняка должны знать в лицо. Что делать?
Вот и новая задача. Первая из множества. Как мне проникнуть на корабль? Вспоминаю все, что мне известно о судах подобного типа. Есть! Где-то тут должны находиться резервные верфи, и хоть они и заблокированы, но они принимают поврежденные суда или суда с раненым экипажем. А значит, и я там смогу проскочить. Направляю истребитель в нужную сторону. Но что делать дальше? С истребителя мне в этом случае все равно не уйти. Ну, вернее, мне необходимо будет находиться на нем. Это нужно сделать, что бы охранные дроны зафиксировали наличие аварийного судна на борту линкора и доложили о нем. Но мне-то этого как раз и не надо. Ведь так узнают если и не обо мне, то по крайней мере о том, что на линкоре есть кто-то неучтенный.
Не пойдет. Но что тогда делать?
Мысль, в общем-то, верная. Это я про резервную верфь. Ее законсервированные доки наверняка позволят мне проникнуть на корабль. Однако что-то меня все-таки смущает в этом… Черт. Все верно. Каждое открытие приемных доков, даже аварийных, фиксируется и информация об этом уходит в головной искин корабля. Но что-то такое было и про эту самую резервную верфь. Вернее, про…
И я задумался. Да, я мыслил несколько не в том направлении. Верфи, даже резервные, должны кем-то обслуживаться. Это первое. И второе, более интересное. Это очень большое судно, и оно постоянно требует какого-то мелкого ремонта, который необходимо проводить не только внутри самого корабля, но и на его поверхности. А значит, как рядом с доками верфи, так и на поверхности всего линкора есть технические люки, через которые техники и ремонтные дроны могут попасть на внешнюю обшивку корабля.
А вот это уже то-то интересное. И если они не ломанутся в прыжок прямо сейчас, то время на то, чтобы пробраться внутрь через эти ремонтные шахты, у меня точно будет. Но что тогда делать со свой истребителем? Он уже успел засветить свое присутствие тут рядом с линкором. И я поглядел на приборную панель.
"А что, если… — и я усмехнулся. — А ведь это наверняка сработает. Особенно после сотни его собственных сообщений о травмированном пилоте. Ведь эти травмы могут быть совершенно разными".
После чего я начал задавать определенный список команд и вбивать определенный алгоритм действии. Прозанимался я этим вплоть до тех пор, пока мы не приблизились к нужным мне люкам. Тут я открыл кабину пилота, забрал свои и бывшего пилота этого истребителя вещи, тестер и мобильный ремонтный комплекс, без которых я бы в принципе не смогу проникнуть на линкор, загерметизировал кабину обратно и, оттолкнувшись от истребителя, дал ему команду.
— Вперед!
Линкор. Капитанская рубка. Главный пост операторов слежения. Несколько минут спустя
— Капитан, один из наших кораблей ведет себя странным образом, — обратился молодой лейтенант из группы слежения к находящемуся на капитанском мостике седовласому полковнику.
— Что у вас там? — спросил тот в ответ.
— Я проверил, еще несколько минут назад этот истребитель передавал сигнал бедствия и сообщение о том, что на его борту находится травмированный или недееспособный пилот, и судя по курсу, он направлялся к ближайшей верфи, готовой его принять. Однако сейчас этот истребитель ведет себя неадекватно. Он летит по странному касательному курсу, направляясь к одному из наших кораблей.
— Установите связь с его пилотом, — распорядился капитан линкора.
— Выполнено. Канал связи настроен. — И на общую панель главного экрана было выведено изображение лица пилота в скафандре.
— Пилот, с вами говорит полковник экспедиционного корпуса Граф Тренг. Назовите себя.
Однако в ответ раздался дикий истеричный смех. И истребитель, резко развернувшись на месте, устремился прямо в направлении доков, куда сейчас заходили на посадку звенья тяжелых истребителей.
— Что с ним? — удивленно посмотрел капитан.
— Звездная болезнь, — уверенно ответил руководитель их медицинской службы. — Видимо, сказался стресс от прошедшего боя. Сейчас через пару мгновений медицинские приборы проанализируют состояние пилота и нейтрализуют его.
Однако прошло уже достаточно времени, а ничего подобного не происходило. Пилот с диким смехом гнал свой истребитель вперед.
— Он опасен? — задал следующий вопрос седой полковник, обращаясь медику, и кивнул в направлении экрана.
— Судя по тому, что я вижу, он неадекватен, обколот разными препаратами… и при этом он до сих пор в сознании. А значит — да, он опасен.
Между тем с экрана вновь раздался истеричный смех. И все услышали подвывающее бормотание:
— Неввверррннныыые…
"Неужели фанатик?" — Пораженно подумал капитан линкора.
А через мгновение истребитель открыл огонь по швартующимся судам.
— Быстро, ответный огонь! — Распорядился полковник. — Уничтожите этого психа, пока он не натворил дел.
А с экрана все продолжалось:
— Всех убью, один останусь!.. — И уже гораздо громче: — Умрите, неверные!
И новая порция огня.
Вот один из входящих в доки рейдеров завертелся на месте, ему повредило маршевые двигатели. Тем самым он заставил притормозить остальные суда, создав свалку у доков, а этот псих все несся вперед. И в уши полковника бил истеричный и какой-то безумный смех.
— Так. Не ожидали? Ваша вера слаба! — раздавались реплики.
— Это фанатик, — неожиданно уверенно произнес медик, который что-то просматривал на своем планшете, — из радикалов. Я слышал о таких. Но их вроде всех арестовал и казнили.
— Похоже, не всех, — смотря на главный экран, прокомментировал полковник,
