Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 212
Смешавшись с толпой, К'тэр и Мираль спустились с балки на безопасный пол грота. Чем больше будут неистовствовать оккупанты, тем ожесточеннее станет сопротивление, которое в конце концов окончится взрывом всеобщего восстания.
Командор Кандо Гарон выкрикнул команду на боевом языке сардаукаров, и те, чтобы запугать толпу, принялись стрелять в воздух. К'тэр вместе с другими вышел на прилегавшую к цеху площадь. Конечно, хозяева схватят кого-то из толпы, чтобы допросить, но никто не смог бы указать ни на него, ни на Мираль. Но они не колеблясь пошли бы на казнь, понимая, что ради того, что они только что сделали, можно и должно пожертвовать жизнью.
Смешавшись с толпой, разделенные людьми, К'тэр и Мираль беспрекословно выполняли приказы рассвирепевших сардаукаров. К'тэра переполнила радость, когда он услышал, как люди шепотом передают друг другу слова, сказанные Ромбуром Верниусом.
Настанет день… он обязательно настанет, когда Икс будет возвращен своему народу.
Враги делают тебя сильнее, союзники — слабее.
Император Эльруд IX. Предсмертные озарения
После того как Гурни Халлек оправился от удара бичом, он еще два месяца проработал на прежнем месте, испытывая такое чувство внутреннего опустошения, которого он не испытывал за все два года, проведенных в рабстве у Харконненов. Безобразные шрамы пересекли щеку и шею несколькими свекольного цвета линиями, которые временами вспыхивали пульсирующей сверлящей болью. Сама рана давно затянулась, но яд продолжал действовать на нервные окончания, причиняя невыносимую боль, которая, словно молния, вспыхивала иногда в щеке и челюсти.
Но это была всего лишь боль. Это Гурни мог пережить. Физические страдания слишком мало значили для него. Они стали частью существования.
Гораздо больше его пугало то, что Раббан так милостиво наказал его за нападение на свою особу. Мешковатый Харконнен ударил его бичом, а охранники потом избили так, что Халлек три дня провел в лазарете, отделавшись несколькими мелкими переломами… Ему случалось страдать и сильнее. Что в действительности было на уме у палача?
Гурни вспомнил скучающее выражение в холодных глазах Глоссу Раббана, когда тот говорил управляющему: «Проверьте свои записи. Узнайте, откуда он появился и есть ли у него живые родственники». Гурни мрачно предполагал самое худшее.
Как и другие рабы, он день за днем влачил самое жалкое существование, испытывая все возраставший тошнотворный страх от предчувствия чего-то ужасного. Работал Гурни то в каменоломнях, то в ямах, где обрабатывали синий обсидиан. Часто возле Эбонитовой горы, напротив ям, где жили рабы, возле строений гарнизона садились корабли, на которые грузили куски сверкающего обсидиана, чтобы доставить его во владения Дома Хагала.
Однажды двое охранников без всяких церемоний вытащили Халлека из ямы. Густая жидкость струями потекла с его скудной одежды. Полуодетый, разбрызгивая маслянистую жидкость на охранников, Гурни, шатаясь, выбрался на площадь, откуда Глоссу Раббан инспектировал производство обсидиана и где на него напал непокорный раб.
Гурни увидел на площади низкий помост, перед которым стояло кресло. Никаких цепей, никакой шиги. Только одно кресло. Эти невинные с виду предметы вселили в душу Халлека неописуемый ужас. Он не понимал, что приготовил для него Раббан.
Охранники швырнули его в кресло и отошли в сторону. Рядом с креслом появился врач из тюремного лазарета, а на площадь строевым шагом вошли солдаты. Другие рабы продолжали работать в своих ямах. Их не вывели на площадь, значит, предстоящее зрелище предназначено для него одного.
Это было плохо. Очень плохо.
Чем больше волновался Гурни, тем большее удовольствие испытывали надзиратели, которые и не думали отвечать на его вопросы. Он замолчал, чувствуя, как жидкость на его коже высыхает, образуя твердую растрескавшуюся корку.
Знакомый Гурни врач подошел к нему, держа в руке маленький флакон с желтоватой жидкостью. Горлышко флакона заканчивалось острой иглой. Гурни видел такие флаконы в лазарете, но ему ни разу не делали такого укола. Врач подошел ближе и уколол Гурни в шею таким движением, словно давил осу. Гурни дернулся, мышцы его напряглись, горло сдавил спазм.
Теплое онемение распространилось по всему телу. Руки и ноги налились свинцом. Гурни ощутил слабые подергивания, а потом потерял способность двигаться. Он не мог даже моргать глазами.
Врач повернул кресло, развернув Гурни, как манекен, лицом к помосту. Внезапно Гурни понял, что это такое.
Сцена. Его принудят на что-то смотреть.
Из одного из зданий вышел Глоссу Раббан, одетый в блестящую военную форму, в сопровождении главного управляющего, тоже в форме. Человек с впалой грудью и объемистым животом по такому случаю вытащил из ноздрей фильтры.
Раббан остановился перед Гурни, который не хотел ничего — только вскочить на ноги и броситься на мучителя. Но пленник не мог двинуться с места. Парализующее лекарство держало его крепче, чем любые тиски, и Халлек мог лишь вложить в свой взгляд всю ненависть, на какую был способен.
— Заключенный, — сказал Раббан, и его толстые губы сложились в непристойную улыбку, — Гурни Халлек из деревни Дмитрий. После того как ты напал на меня, мы взяли на себя труд разыскать твою семью. От капитана Криуби мы узнали о тех мерзких песенках, которые ты имел обыкновение петь в таверне. Хотя твои односельчане не видели тебя уже несколько лет, никто не донес об этом властям. Некоторые из них перед смертью под пытками сказали, что они думали, будто тебя забрал очередной патруль и увез в город. Дураки.
Гурни впал в настоящую панику, в голове его помутилось, перед глазами замелькали черные тени. Он хотел спросить о судьбе своих покорных и тихих родителей, но боялся, что Раббан и сам все расскажет. Грудь Гурни сжало, как тисками, он пытался вдохнуть, борясь с параличом. Кровь его вскипела, гнев застилал взор красной пеленой. В голове стоял звон от недостатка кислорода.
— Тогда все куски мозаики встали на свои места. Мы узнали, что твоя сестра была приписана к одному из домов удовольствий, но ты не смог смириться с естественным порядком вещей. — Раббан пожал своими широкими плечами и тронул висевший у пояса бич. — Все обитатели Гьеди Первой знают свое место, но ты не хочешь его знать. В связи с этим мы решили напомнить тебе о твоем истинном месте.
Он испустил театральный тяжелый вздох, чтобы подчеркнуть всю глубину своего разочарования.
— К сожалению, мои солдаты проявили излишнее рвение, когда просили твоих родителей присоединиться к нам. Боюсь, что они не смогли пережить встречи с патрулем, который должен был доставить их сюда. Однако…
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 212
