Оллифейн очень богат тяжелыми минералами. Пересеченный рельеф определяет огромный гидропотенциал, дающий самую дешевую электроэнергию по сравнению с другими источниками. Упорное и дисциплинированное население этой планеты, используя эти преимущества, превратило Оллифейн в наиболее индустриально развитую планету Скопления, с которой могли бы соперничать разве только Тантамаунт с его верфями космических кораблей и Лайонисса с ее грандиозными металлургическими заводами компании “Гиом”.
Оллифейн — относительно прохладная и влажная планета с населением, сосредоточенным в экваториальном поясе по берегам озера Клэйр. Здесь и расположены десять наибольших городов планеты, среди которых выделяются Киндьюн, Сансонтиана и Нью-Оскининг.
В равной степени Оллифейн обеспечен и возможностями производства продуктов питания. Немногие из планет потребляют столько натуральных продуктов, и среднее потребление их на душу населения здесь самое высокое среди планет Скопления и третье среди главных планет Ойкумены. В горных долинах, окружающих озеро, развито животноводство и производство различных овощей.
Население является смешанным, хотя первоначально происходило из колонии на одной из планет в системе Северного Сияния. Типичные представители его имеют светлые либо каштановые волосы, ширококостны, часто склонны к тучности, не имеют привычки окрашивать кожу. Их уважают за твердую приверженность определенным принципам, умеренность в личной жизни, однако жители Оллифейна с большим энтузиазмом проводят всепланетные фестивали, что является эмоциональным облегчением для этих всегда вежливых и сдержанных людей.
Кастовая система, хотя и не имеет легального статуса, пронизывает все слои социальной жизни планеты. Права и обязанности каждой касты четко определены и ревностно контролируются. Язык един и настолько развит, что допускает не менее дюжины способов свободного общения”.
(Из “Краткого Справочника Планет” издательства Спейс Бука, 1045 год.)
“Для посетителя планеты наблюдать” за тем, как двое ольфов, незнакомых друг с другом, определяют кастовую принадлежность друг друга, весьма поучительное зрелище. Вся операция происходит практически мгновенно и на первый взгляд кажется интуитивной, поскольку обе стороны могут быть одеты в стандартные одежды.
Я расспрашивал многих ольфов об этом, но до сих пор не могу утверждать что-либо определенное. Прежде всего, большинство ольфов упорно отрицают существование кастовой структуры их общества и считают его абсолютно однородным. Затем сами ольфы не совсем уверены в том, каким же именно образом они определяют кастовую принадлежность незнакомца.
По моим предположениям, ключом к разгадке являются подсознательно быстрые и почти неразличимые движения глаз, причем характерная смена их выражения является отличительной чертой каждой касты. Движения рук и ног могут служить этой же цели.
Как и можно было бы ожидать, высокопоставленные лица и иерархии образуют почти закрытые и высокопочитаемые касты. Особенно это касается Гражданской опеки, как ольфы называют свою полицию”.
(Из статьи Фрерба Ханкберта “Кто есть кто в Оллифейне”, опубликованной в 513 номере “Журнала антропологии”.)
Герсен приземлился в космопорте Киндьюна и, прихватив с собой в портфеле монитор Тихальта, сел в метро, ведущее в Сансонтиану. Насколько он мог судить, никто не обратил внимания на его прибытие и никто не последовал за ним.
Но теперь времени оставалось все меньше. В любое мгновение Малагате поймет, что его одурачили, и попытается отомстить.
Некоторое время после свидания с Сутиро Герсен чувствовал себя в безопасности, но тем не менее он произвел несколько классических маневров, чтобы обезопасить себя от “прилипал” (трейсеров). Существовало, по крайней мере, пять разновидностей так называемых “прилипал”, пригодных для всевозможных случаев. Этим названием земных морских рыб называли оптические ячейки на вращающихся крыльях, управляемые оператором на расстоянии; кроме того, существовали и автоматически действующие ячейки, которые следовали за радиоактивной или монокрематической нашлепкой, незаметно прикрепленной на определенного человека или экипаж. Были еще шпионы-кульпы, полуразумные летающие создания, специально выдрессированные для следования за объектом, представляющим интерес. Они были умны, послушны, всегда готовы к сотрудничеству, но сравнительно велики, и поэтому их было легко заметить. К “прилипалам” относили также и птиц-шпионов Манкса — созданий меньших размеров и менее навязчивых. Выдрессированные так, чтобы выполнять слежку, они, однако, были не столь покорны и понятливы, как кульпы, да к тому же еще более агрессивны. И, наконец, была еще одна разновидность птиц Манкса — похожие на предыдущие создания, но снабженные устройством управления.
Не обнаружив ничего подозрительного, Герсен поместил монитор в автоматическую камеру хранения на станции пересадки под отелем “Ранунцель”, оставив при себе только медную дощечку с серийным номером. Затем он отправился экспрессом в лежащую в восьмидесяти милях к югу Сансонтиану. Прибыв туда через пятнадцать минут, он узнал в справочном бюро адрес компании “Ферици” и вскоре вышел со станции всего в нескольких метрах от проходной в самом центре района Ферристоун, мерзкого нагромождения промышленных зданий и складов с затесавшимися среди них случайными тавернами, представляющими из себя красочно оформленные уголки среди кирпича, труб и металла.
Начинался день, но брусчатка мостовой еще была темной от ночного дождя. Улицы загромождали шестиколесные фургоны, и казалось, что весь район наполнен непрекращающимся гулом машин. Пока Герсен шел пешком к проходной, раздался резкий короткий звук сирены, означавший пересмену. Сейчас же тротуары заполнились рабочими. Это были бледные люди с невыразительными, неулыбающимися лицами, одетые в теплые комбинезоны серого, темно-серого или желто-коричневого цвета. Костюм дополняли черные или белые пояса и черные круглые шапки. Все это было стандартной одеждой, которую выдавало правительство, такое же бескомпромиссное, осторожное и лишенное чувства юмора, как и его избиратели.
Прозвучали еще два отрывистых сигнала сирены, и, как бы по мановению волшебной палочки, улицы опустели — рабочие опрометью бросились в здания, как тараканы от внезапно включенного света.
Мгновением позже Герсен подошел к раскрашенному бетонному фасаду, на котором большими бронзовыми буквами было выведено: “ФЕРИЦИ”, а пониже крючковатым шрифтом: “точные приборы”.
