Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 212
Каждый из слушателей находил в песне свой сокровенный смысл, и Лиет заметил, что в глазах Доминика Верниуса блестят слезы, когда он украдкой смотрит на портрет Шандо. Лиет был поражен этим: среди фрименов было не принято так откровенно демонстрировать свои чувства.
Доминик рассеянно посмотрел на украшенную драгоценными камнями карту.
— Где-то в анналах империи, наверняка уже давно покрытых вековой пылью, сохранилось, конечно, имя того ренегата, который использовал запрещенное атомное оружие, чтобы напасть на эту планету.
Лиет вздрогнул.
— О чем думал этот человек? Неужели даже ренегат может решиться на такое преступление?
— Они сделали то, что считали должным сделать, Вейчих, — резко ответил Йодам, потирая шрам над бровью. — Мы не можем знать всю глубину его отчаяния.
Доминик ссутулился в кресле.
— Некоторые Коррино, да будут прокляты они и их потомки, остались живы. Уцелевший император Хассик III перенес столицу на Кайтэйн, и империя продолжила свое существование, как и род Коррино. По иронии судьбы, они нашли какое-то садистское удовольствие в том, чтобы превратить Салусу Секундус в планету-тюрьму. Каждый член того семейства ренегатов был пойман и препровожден сюда, на Салусу, где и нашел свою страшную смерть.
Коротко остриженный седой ветеран Асуйо значительно кивнул.
— Говорят, что их призраки до сих пор посещают здешние места.
Пораженный Лиет вдруг понял, что изгнанный граф Доминик Верниус рассматривает себя как наследника того безвестного ренегата, погибшего много веков назад. Доминик выглядел добрым и великодушным человеком, но Лиет понимал всю глубину и тяжесть боли, которую пришлось пережить этому человеку: его жена убита, подданные умирают мучительной смертью под беспощадным сапогом тлейлаксианских оккупантов, дети прозябают в изгнании на Каладане.
— Эти ренегаты, жившие много веков назад, — сказал Доминик, и глаза его сверкнули странным светом, — не были столь щепетильны в убийствах, как я.
Герцог всегда должен крепко держать в руках свой дом, ибо если он не в состоянии управлять своими ближними, то не смеет и мечтать о том, чтобы управлять планетой.
Герцог Пауль Атрейдес
Немного отдохнув после обеда, Лето отправился в детскую поиграть с сыном. Виктору недавно сравнялось четыре с половиной года, но герцог по-прежнему частенько подбрасывал его на колене. Виктор, несмотря на свой солидный возраст, самозабвенно верещал от восторга. Подбрасывая сына, Лето задумчиво смотрел сквозь забранное плазом окно на синее море Каладана, целующееся на горизонте с подернутым облаками таким же синим небом.
В дверях стояла Кайлея, наблюдая за игрой.
— Лето, мальчик уже большой для таких забав. Перестань обращаться с ним, как с младенцем.
— Кажется, Виктор с тобой не согласен. — Он еще выше подбросил сына, чем вызвал у того еще больший восторг.
Отношения Лето с Кайлеей немного улучшились в последние полгода, после того как Лето выполнил свое обещание. Стены апартаментов Кайлеи были теперь облицованы сказочно дорогим обсидианом. Обеденный зал и личные покои бывшей герцогской наложницы напоминали ей о былом великолепии Гран-Пале. Однако в последние недели настроение Кайлеи снова омрачилось, когда она (не без влияния Кьяры) стала слишком много думать об отношениях герцога с Джессикой.
Правда, теперь Лето обращал на ее жалобы внимания не больше, чем на ласковый весенний дождик, ведь в отличие от Кайлеи Джессика ничего от него не требовала. Наоборот, ее доброта и ненавязчивые советы помогали ему с полной отдачей отправлять обязанности правителя.
Испытывая сочувствие к Кайлее, не желая причинять вред ее репутации на Каладане и заботясь о душевном покое маленького сына, Лето внешне не изменил своего отношения к бывшей наложнице. Народ любил своего герцога, и он был обязан сохранять у людей иллюзию безоблачной и счастливой жизни в замке; точно так же его отец Пауль разыгрывал для народа роль счастливого супруга леди Елены. Старый герцог назвал это «спальной политикой» — отравой и проклятием всех владетельных Домов империи.
— И зачем я вообще трачу столько сил, разговаривая с тобой, Лето? — желчно проговорила Кайлея, все еще стоя в дверях детской. — Это же все равно что спорить с камнем.
Лето перестал подбрасывать Виктора и, оглянувшись через плечо, жестко посмотрел на Кайлею. Правда, когда он заговорил, голос его оставался ровным и спокойным.
— Я бы не сказал, что ты прикладываешь для этого много усилий.
Выругавшись сквозь зубы, Кайлея резко повернулась на каблуках и выбежала из детской. Лето притворился, что не заметил ее ухода.
Кайлея заметила своего светловолосого брата, несущего на плече балисет, и поспешила к нему. Посмотрев на сестру, Ромбур сразу понял, какой поток жалоб сейчас обрушится на него, и жестом остановил Кайлею.
— Что еще случилось? — Принц коснулся пальцами струн. Туфир Гават начал учить иксианского принца играть на этом сложном девятиструнном инструменте. — Ты нашла новую пищу для своего гнева или речь пойдет о чем-то хорошо мне известном?
Его тон обескуражил Кайлею.
— Так-то ты здороваешься со своей сестрой! Ты все время избегаешь меня. Мы не разговаривали уже целую неделю. Ее изумрудные глаза вспыхнули.
— Это потому, что ты все время на что-то жалуешься: Лето на тебе не женится… Он играет с Виктором в очень примитивные игры… Э… он проводит слишком много времени с Джессикой… Ему следовало бы чаще брать меня на Кайтэйн… Он не умеет правильно пользоваться салфеткой. Мне надоело быть посредником между вами. — Он решительно тряхнул головой. — Кроме того, тебя просто выворачивает наизнанку оттого, что я вполне доволен своими отношениями с Тессией. Перестань винить других в своих бедах, Кайлея. Ты сама кузнец своего счастья.
— Я слишком многое потеряла в жизни, чтобы быть счастливой. — Кайлея высокомерно вздернула подбородок. Теперь всерьез разозлился уже Ромбур.
— Тебе не кажется, что ты слишком эгоистична и не видишь, что я потерял в жизни ровно столько же, сколько и ты? Просто я не позволяю этой горечи каждый день грызть мою душу.
— Но мы не должны были столько терять. Ты можешь делать больше для Дома Верниусов. — Она испытывала стыд от беспомощности брата. — Как я счастлива, что здесь нет наших родителей. Они были бы не в силах вынести позор твоего малодушного поведения. Ты жалкий принц, брат.
— Теперь ты говоришь, как Тессия. Правда, у нее это получается не так оскорбительно.
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 212
