Она нашла время, чтобы вымыться и переодеться в платье, которое, должно быть, нашла в чулане; оно было хоть и старым, но чистым.
— Гидропоника, наверное, выдавила фермера с рынка. По дороге сюда мне никто не встретился. Вряд ли кто-то вообще заметил, что я сюда поехала. Я спрятала машину в амбаре. Там гнездятся куры. Кем были те люди, которых ты застрелил?
— Позже, — сказал он. — Сначала скажи, ты помнишь своего отца?
Она озадаченно покачала головой.
— У меня не было отца. По крайней мере настоящего. Это важно?
— Не для меня. Мать тебе ничего о нем не рассказывала?
— Совсем немного. Она умерла, когда мне было десять.
— Тогда почему ты настояла, чтобы доктор взял твою кровь для переливания?
Барбара на мгновение задержала взгляд на старом дощатом полу. Когда она снова посмотрела на Сиберта, ее светло-карие глаза были спокойны.
— Кое-что мне мама все же рассказала, но заставила поклясться, что я этого никому не скажу. Это было для нее очень важным.
Сиберт мягко улыбнулся.
— Вот и не нужно мне ничего говорить.
— Но я хочу, — быстро возразила она. — В этом суть любви, правда, — ты хочешь делиться всем, ничего не утаивая?
Ее лицо озарила застенчивая улыбка.
— Мама сказала, это мое наследство — дар от отца. Его кровь. В ней есть особое волшебство, которое не даст мне состариться, и я всегда буду молодой. Если я с кем-нибудь поделюсь этим волшебством, он снова станет здоров и молод. Но если я кому-нибудь расскажу об этом или сдам кровь — волшебство исчезнет.
Улыбка Сиберта стала шире.
— Ты смеешься надо мной, — сказала она, отодвигаясь. — Ты думаешь, это были просто девчоночьи глупости или моя мать была сумасшедшей.
— Нет, нет.
— Может, это и были глупости, — мягко продолжила она, отсутствующе глядя перед собой. — Может, это все было придумано, чтобы утешить маленькую некрасивую девочку, с которой никто не хотел играть. Может, ее просто пытались убедить в том, что она заколдованная принцесса, которая со временем из гадкого утенка станет прекрасным лебедем. Я тогда в это верила. И когда ты умирал, поверила вновь. Мне хотелось верить в то, что я могу спасти тебя, что это волшебство настоящее.
— Твоя мама говорила правду, — сонно пробормотал Сиберт. — Ты и правда принцесса, прекрасный лебедь. И волшебство — настоящее. В следующий раз…
В следующий раз на обед Сиберту досталось белое куриное мясо с бульоном, в котором плавали хлопья яичного желтка. Он смог ненадолго сесть. Немного дергало рану, и болели мышцы плеча.
Он быстро утомился и спустя пару минут снова рухнул на подушку.
— Твоя мама говорила правду, — повторил он. — Только ничего сказочного в этом нет. В действительности в тебе течет кровь, чьи иммуномодулирующие протеины — гамма-глобулин — способны предотвращать клеточную дегенерацию, побеждая смерть как самую обычную болезнь.
Он рассказал ей историю Маршалла Картрайта, легендарного существа, путешествовавшего по стране и оставлявшего после себя бессмертных детей, как Джонни Эпплсид когда-то оставлял за спиной яблоневые сады. Он рассказал ей об Институте и его основателях, а также об их цели. Рассказал, что был невольным участником всего этого, пока случайно не обнаружил, что ищут остальные.
— Как ты меня нашел? — спросила она, побледнев.
— Я занимался старыми медицинскими документами — записями докторов, историями болезни и тому подобным. Одной из них была карта течения беременности: Дженис Мак-Фарланд, незамужняя. Она родила дочь, Барбару. Ей нужно было переливание; она умирала. Лечащим врачом был доктор Рассел Пирс. Вероятно, он знал твоего отца.
— Почему?
— На обороте одного из бланков с результатами анализов я обнаружил такую запись: Ребенок здоров, но мать умирает. Связаться с Картрайтом. Единственный шанс.
— Кажется, это такой пустяк.
— Когда я вытащил информацию из Локка, я узнал, что был прав. Все сошлось.
— Получается, ты обнаружил меня до этого, — сказала она отстраненно.
— Да, — тихо согласился Сиберт, — но произошла забавная вещь: я влюбился в девушку, которую искал.
Выражение ее лица изменилось.
— Ох, слава богу! — с чувством выдохнула она. — На минуту я испугалась…
— Что меня, как вампира, влечет только твоя кровь?
Сиберт с упреком покачал головой.
— Бобс, Бобс…
— Прости! — Барбара сжала его руку, полная искреннего раскаяния.
— Затем ты вернулся за мной, — подсказала она.
— Лес — по крайней мере, я знал его под этим именем — ждал меня, ведя слежку из своей квартиры на первом этаже. А миссис Джентри следила за ним, может быть, даже и не зная, каким было его задание.
— А потом он пытался застрелить тебя потому, что ты не сказал ему мое имя, — быстро продолжила Барбара.
— Нет, не поэтому. Он знал, что я ничего не скажу, но это был самый быстрый способ заткнуть мне рот. Раз уж я сразу направился в этот дом, они были уверены, что смогут найти в нем тебя. Но я выстрелил первым. Миссис Джентри ранила меня и погибла сама, попав под ответный огонь. Все остальное ты знаешь.
— Все остальное? — На ее лице медленно расцветала улыбка; она сияла так, что в комнате становилось светлее. — Все остальное — это награда за то, что нам пришлось пережить. Все будет прекрасно, Эдди, так замечательно, что это кажется невозможным, нереальным. Если то, что ты сказал, — правда, значит, я никогда не умру и смогу сделать тебя вечно молодым, и мы будем вместе всегда.
— Если бы все было так просто! — Он вздохнул.
— А что не так?
— Богатство и страх смерти — чудовищное по своей мощи сочетание. После пятидесяти лет сплошных разочарований, в Институте почуяли кровь. И они не собьются со следа до тех пор, пока не найдут тебя — и не уничтожат меня.
— Но что же нам тогда делать?
— Я все думаю: каким человеком был твой отец? И вот что приходит мне в голову: он, должно быть, что-то приготовил, чтобы защитить тебя — убежище, помощь. Как только я встану на ноги, мы приступим к собственному поиску.
Электрический «Форд», пыхтя, полз по хайвею со скоростью меньше восьмидесяти миль в час. Это был старенький, пыльный, иссеченный дождями фермерский автомобиль. Поравнявшись со стариком, тяжело плетущимся по обочине, он дернулся и встал.
Седой, бородатый старик не спеша дошел до машины. За рулем сидел фермер средних лет. Старик коротко кивнул в знак приветствия, забираясь внутрь. Захлопнув за собой дверцу машины, он прислонился к ней, угрюмо уткнувшись головой в сложенные руки.
— Незнакомое лицо, — дружелюбно начал фермер. — В наших местах недавно или просто проездом?
— Проездом, — ответил старик надтреснутым голосом.
— Многие нынче куда-то едут, — сказал фермер, размеренно качая головой. — Даже пожилые вроде вас. Гидропоника их задавила, да еще эти рыболовецкие хозяйства, вроде как морские фермы — через пару лет человеку негде будет добыть денег даже на медицинские счета. Так откуда вы, говорите, родом?
— Не говорил.
Фермер пожал плечами и уставился на дорогу.
Десять минут спустя «Форд» проехал мимо того же места. Двигался он в обратном направлении, на перекрестке повернул налево и затормозил. Фермер исчез, а за рулем сидел старик.
Молодая блондинка с практически бесцветными волосами вышла из рощицы и быстро подбежала к машине. Машина тронулась прежде, чем она устроилась на сиденье. Когда она повернулась к старику, стрелка спидометра замерла на отметке в 120 миль.
— Почему ты изменил планы? — задала вопрос Барбара. — Ты сказал мне подождать час, поймать попутку и ждать тебя в Джоплине.
— По уму так и надо было сделать, — ответил Сиберт, — но я не смог. Не смог отпустить тебя одну так далеко.
Он глянул на себя в зеркало обзора и кивнул. Борода и вакса радикально изменили его внешность. После болезни его лицо сморщилось и осунулось. Он выглядел стариком. А его навыки помогли ему ходить и говорить, как старик. Он почти что чувствовал себя стариком.
