Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 212
Но Джессика не сдавалась. Она не оставит своих усилий, она заставит Лето вернуться в мир.
Джессика поставила на балкон кормушку для птиц, и Лето часто смотрел на крапивников, воробьев и зябликов. Он даже давал имена некоторым пичугам, которые часто наведывались на балкон. Такая способность у человека, не принадлежавшего к Ордену Бене Гессерит, произвела впечатление на Джессику.
Однажды утром, по прошествии месяца после взрыва на клипере, герцог сказал Джессике:
— Я хочу видеть Виктора.
Голос его звучал буднично и тихо, но в нем чувствовалось скрытое волнение.
— Теперь я могу его увидеть. Прошу тебя, отведи меня к нему.
Взгляды их встретились. В пепельно-серых глазах Лето она увидела такое выражение, что поняла: никто на свете не сможет разубедить его.
Джессика коснулась его руки.
— Он… выглядит гораздо хуже, чем Ромбур. Ты не должен его видеть, Лето.
— Нет, Джессика, нет. Я должен это сделать.
* * *
Оказавшись в холодном подвале морга, Джессика удивилась тому, насколько безмятежно выглядит раздавленное взрывом тело мальчика. Видимо, это было так, потому что в том мире, где сейчас пребывал Виктор, ничто не могло больше причинить ему боль.
Лето открыл замок двери и задрожал, просунув руку в морозный туман. Герцог положил здоровую правую руку на изуродованную грудь сына. Он что-то говорил своему мертвому сыну, но делал это настолько тихо, что Джессика видела только, как шевелятся его губы.
Она явственно видела скорбь Лето. Никогда больше не сможет он играть с мальчиком, никогда не будут отец и сын проводить вместе время, никогда герцогу не выпадет больше шанс стать мальчику таким отцом, которого тот заслуживал.
Джессика положила руку на плечо Лето, чтобы успокоить его. Сердце ее бешено стучало, и ей пришлось применить методы Бене Гессерит, чтобы успокоиться самой. Но у нее ничего не получилось. Она слышала в отдаленных уголках своего сознания какое-то тихое бормотание и отдаленные возбужденные крики. Что это? Это не могло быть эхом Другой Памяти, поскольку Джессика не стала еще Преподобной Матерью. Но она чувствовала, что древние Сестры встревожены таким горем, которое своей глубиной превосходит обычное человеческое переживание. Что здесь происходит?
— Теперь не может быть сомнения, — произнес Лето отчужденно, словно в трансе. — Дом Атрейдесов проклят, проклят еще со времен Агамемнона.
Увлекая упиравшегося Лето из морга, Джессика изо всех сил старалась убедить его, что он ошибается. Она хотела напомнить герцогу, сколь много сумела совершить его семья, как уважают его во всей империи.
Но слова не шли с ее уст. Она знала Ромбура, Виктора и Кайлею. И не могла ничего противопоставить страхам Лето.
Мы всегда остаемся людьми и несем на своих плечах бремя человеческих страстей.
Герцог Лето Атрейдес
Крупные капли косого дождя барабанили по стеклу, громким эхом отдаваясь в голове Лето. Струи ливня смывали пыль с каменных стен, ветер свистел сквозь плохо пригнанные оконные рамы. Ненастье как нельзя лучше отвечало настроению герцога.
Лето был один в своих покоях. Кресло с высокой спинкой подавляло. Прикрыв веки, Лето продолжал видеть перед собой сына, его живое личико, любопытные глазки, темные волосы и брови, слышать его беззаботный смех. Слезы жгли глаза, когда герцог представлял себе маленький форменный китель и большие эполеты, которые были на малыше, когда он погиб.
Глаза постепенно привыкли к темноте, в углах комнаты появились какие-то смутные тени. Почему я не смог ничем помочь своему сыну?
Он опустил голову и тихо заговорил, словно обращаясь к призракам:
— Если бы я мог хоть что-то сделать для Виктора, то, не задумываясь, продал бы все достояние Дома Атрейдесов.
Горе было так велико, что могло помутить разум.
Раздался какой-то посторонний шум. Лето прислушался. Это был стук в дверь, и Лето знал, что это мог быть только Туфир Гават. Герцог медленно очнулся. Все его тело болело, не было ни сил, ни желания двигаться. Веки покраснели, глаза горели так, словно в них насыпали песок. В другое время он проявил бы максимум любезности, встречая своего Мастера Оружия… но только не сегодня и не в такую позднюю пору.
Гават открыл дверь.
— Мой герцог, — сказал он, пересекая комнату и вручая Лето серебристый цилиндр с постовым посланием. — Этот документ только что доставили из космопорта.
— Еще одно соболезнование? Мне кажется, что их прислали уже все Дома Ландсраада. — Лето не желал ничего видеть. — Я не верю, что получу доброе известие.
— На это трудно рассчитывать, мой герцог. — Тугая кожа Туфира Гавата, казалось, еще сильнее обтянула кости лица. — Это послание от Бене Тлейлакса.
С этими словами Гават вложил цилиндр в дрожащую руку Лето.
Нахмурившись, герцог вскрыл печать и пробежал глазами краткое письмо, соблазнявшее своей простотой и ужасавшее обещаниями. Он слышал о такой возможности, о деле, которое вызывало дрожь отвращения у любого человека с неизвращенной нравственностью. Если бы это могло быть правдой. До сих пор Лето отметал возможность общения с тлейлаксами, но сегодня эти порочные крошечные гномы сами сделали ему предложение.
— Туфир, они предлагают вырастить гхолу Виктора, вырастить из клеток его тела так, что он снова станет живым. Даже ментат не смог скрыть изумления.
— Милорд, вы не должны даже думать…
— Тлейлаксы умеют это делать, Туфир. Я смогу снова обрести своего сына.
— Но какой ценой? Они не назвали сумму? За этим что-то кроется, попомните мои слова, сэр. Эти мерзкие людишки разрушили Икс. Они угрожали вам убийством во время конфискационного суда. Они никогда не скрывали и не скрывают сейчас своей ненависти к Дому Атрейдесов.
Лето внимательно посмотрел на цилиндр.
— Они все еще думают, что это я стрелял по их кораблям в лайнере Гильдии. Но теперь, благодаря Бене Гессерит, мы знаем истинных виновников. Мы можем рассказать о Харконненах и их невидимой атаке на корабли тлейлаксов…
Ментат напрягся.
— Милорд, Бене Гессерит отказался представить нам доказательства, а без них тлейлаксы никогда нам не поверят.
Лето заговорил тихим голосом, в котором сквозили нотки отчаяния:
— Но у Виктора нет другого шанса. Ради него я буду вести переговоры с кем бы то ни было и не постою ни за какой ценой.
Лето так хотелось снова услышать голос мальчика, увидеть его улыбку, ощутить прикосновение маленькой ручки.
— Должен напомнить вам, что гхола может быть точной копией во всех отношениях, но новое дитя не будет обладать памятью Виктора. Это будет совершенно иная личность.
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 212
