техник мог заняться ремонтом и профилактикой если и не сейчас же, то достаточно быстро.
Была и третья причина, по которой бригаде был необходим собственный техник. Но об этом предпочитали не распространяться. Однако я достаточно быстро дотумкал, для чего я мог им понадобиться.
По идее, все найденное оборудование, которое еще можно было восстановить и использовать, мы должны были передавать в ремонтные мастерские, где собственно и производился его ремонт и возврат в эксплуатацию.
Но тут и вылезла подноготная вольнонаемного труда. Практически все ремонтники были наняты со стороны, и поэтому устав флота, а также его привилегии и преференции на таких работников не распространялись. А значит, им не полагалось никаких премий и боевых выплат, которые получали военные при таких вот армейских операциях, как эта.
Но голь на выдумки хитра, и всякие мелкие служащие стали находить каждый свой выход для приобретения подобных компенсаций.
И так как напрямую ущерба флоту и его имуществу подобная деятельность не приносила, на нее армейское и флотское руководство смотрело сквозь пальцы.
И вот тут-то мне мои новые сослуживцы как раз доходчиво и объяснили, что далеко не все найденное бригадой оборудование необходимо, вернее — можно, возвращать обратно. Наиболее ценное и компактное оседает в карманах бригад, артелей и прочих групп, работающих по этому или смежным профилям. Те же ремонтники из ремонтных мастерских уж точно кормятся из подобной кормушки.
Но нашу компанию троглодитов это счастье обошло стороной. У них не было собственного технического специалиста, который смог бы оценить возможность дальнейшего самостоятельного ремонта найденного ими хлама. Но самое главное, у них не было возможности хоть как-то выяснить реальную стоимость того, что они тут обнаружили, а потом как-то все это реализовать через различные форумы, сети или биржи.
В силу непонятных причин для расы троглодитов был полностью отрезан доступ на торговые площадки как Агарской империи, так и всего Содружества в целом. Чем вызвана эта дискриминация в их адрес, они мне не ответили, хотя, контролируя их эмоциональный фон, я убедился в том, что реальная причина им точно известна.
Но, в общем, факт есть факт.
Для того чтобы продать то, что потом у них окажется на руках, или купить что-то, им нужен некий посредник.
Два дня назад. Вечер.
Каюты
— Кэп, что скажешь о нашем новом пополнении? — спросил один из троглодитов у сидящего на койке крупного троглодита. Человек как раз куда-то вышел по своим делам, и у них появилась возможность обсудить все нормально, без его ушей.
— Пока не очень понятно, но парнишка, похоже, сообразительный. Чего забыл среди нашего брата, не могу сказать.
— Ты нам главное скажи, он потянет или нам опять не повезло? — наседал все тот же бугай. Он постоянно претендовал на первенство в их бригаде и потому огребал больше всех за свой длинный язык и гонор.
— Я тут поспрошал у знакомых, — вклинился один из до сих пор молчащих соплеменников главного, — так мне знакомый техник рассказал, что у парнишки есть свой собственный тестер, чего нет у многих из них. И это уже, как минимум, плюс.
— Да, я заметил, — кивнул тот, кого назвали кэпом, — а еще у него есть небольшой ремонтный комплекс, но вот умеет ли он ими пользоваться.
— Да стал бы кто-то таскать с собой это барахло, если бы оно ему не было нужно, так что, скорее всего, хоть немного, но умеет, — сказал все тот же троглодит, что упомянул про тестер.
— Угу, согласен, — спокойно произнес кэп, — только вот согласится ли он? Люди трусоваты, и этот может испугаться или сначала согласится, а потом пойдет в отказ.
— Ну, тут ты знаешь, как действовать в подобных случаях, — усмехнулся его вечный соперник.
— Нет, — мотнул головой кэп, — здесь это не сработает. Нам нужно его добровольное согласие. Нам позарез нужны деньги. Я уже очень давно хочу свалить с этого судна. И из этой империи. Как, в общем-то, и все вы, надеюсь. Но для этого нам нужен свой корабль. А его еще сначала нужно где-то достать. Так что нам необходимо сделать все, чтобы этот парнишка согласился быть с нами. Я поговорю с ним завтра вечером.
— Отлично, кэп, на этом и решим, — согласились остальные.
И разошлись каждый по своим койкам, нацепив на лица опять эти дебильные маски туповатых дикарей.
Завтра предстоял ответственный день, который мог решить многое. И им нужно было постараться не вспугнуть этого новичка, как это было с двумя предыдущими, которых они находили самостоятельно или через своих немногочисленных знакомых. Вспоминать о них было бессмысленно, рассказать они уже ничего не могли.
Парни позаботились об этом. И если потребуется, позаботятся еще один раз.
Доки.
День назад
Вот вчера вечером, пронаблюдав за мною эти несколько первых дней, их бригадир и подошел ко мне с подобным разговором. Как это ни странно, вел он себя вполне нормально, а не так, как обычно.
Достаточно точно описал положение дел как в их бригаде, так и на корабле в целом, что и из чего следует, ну а также возможность поиметь дополнительный заработок, особо при этом не привлекая к себе внимания и не раздражая вышестоящее начальство.
Конечно, делиться придется со всеми вышестоящими, но это он возьмет на себя. Это по сути даже не обсуждалось. Как он уже давно выяснил, треть от общего навара должна через бригадира уходить выше.
Как потом дальше расползаются заработанные нами деньги, он не знал, но две оставшиеся трети будут делиться между ними.
— Вернее нами, — поправился он, — мне идет три доли, всем остальным по доле от заработанного. Нас вместе с тобой восемь рыл. Значит, будет десять долей. Три мне и по одной вам семерым.
Я даже долго не раздумывал.
— Не пойдет, — ответил я в его нахмурившееся лицо.
Наш бригадир — его, кстати, звали Гаал — насупился. Потом еще раз, взглянув на меня, стал повторно рассказывать то, что уже говорил до этого.
— Да ты не переживай, — начал уговаривать меня он, — никто ничего нам не скажет, так все делают. От подобного всем хорошо. И у нас есть небольшой приработок, и этим, — и он потыкал пальцем в потолок, — есть своя выгода.
Я усмехнулся.
— Нет, ты не понял. По твоему предложению вопросов нет, — сказал я, — тут я полностью согласен.
Он с непониманием уставился на меня.
— Тогда что? — спросил Гаал.
— Мне не нравится моя доля, — пожав плечами, ответил я. И начал говорить, глядя в его возмущенное и рассерженное лицо, которое теперь совершенно ничем не отличалось от того,
