Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 132
– Нет, ни разу.
– И не увидишь. А если увидишь, то считай, что ты уже труп. Эти дьяволы мальчишек на посты выставили, а сами по кустам рыщут да только и ждут, когда мы на приманку клюнем… Ладно, хватайте «башмачника», и проваливаем – рассвет через час…
Ходить под конвоем Ярославу пока не приходилось, а бегать – и подавно. Он давно потерял счет пинкам и подзатыльникам, которыми ежеминутно награждали его свирепые конвоиры. Однако у княжича даже в мыслях не было желания выразить протест или, того хуже, – оказать сопротивление. Ярослава загодя предупредили, что артачиться не в его интересах и за это его немедленно лишат глаза.
Схватившие хольда диверсанты, похоже, неплохо разбирались в психологии: казалось бы, мерзкого норманна и так ожидали нечеловеческие пытки и мучительная смерть, но вот ведь какое дело – будущая жертва продолжала беспокоиться за свою шкуру, даже зная, что завтра на ней и так живого места не останется. Ярослав рассудил, что пусть уж лучше ему как следует намнут бока и смешают с грязью, чем он даст вырезать себе глаз. Тем более что настоящего унижения он пока и не испытывал.
Увлекаемый под руки в неизвестном направлении, с заткнутым грязной тряпкой ртом и стянутыми до хруста в суставах запястьями, хольд беспокоился сейчас не о своем княжеском достоинстве или недостатке мужества перед грядущими пытками. Все, что волновало княжича в данный момент, – это лишь бы не сбиться с шага и не пропустить мимо ушей окрик конвоиров. Любая оплошность пленника могла быть воспринята ими как неповиновение. Ярослав не сомневался, что наказание последует незамедлительно. Диверсантам без разницы, в каком состоянии будет доставлен пленник – невредимым или кривым, главное, чтобы он мог внятно отвечать на вопросы и имел хотя бы один глаз, чтобы указать на карте расположение своих войск. А станет княжич откровенничать с врагом или все-таки найдет в себе силы умереть, как подобает истинному видаристу, говорить было пока рано.
Лишь об одном можно было сказать с полной уверенностью: Вороний Коготь никогда не станет просить Видара выделить Ярославу место в Валгалле, как пообещал сделать это для зверски замученных бойцов штурмовых дружин. Слишком легко позволил пленить себя сын русского князя, чтобы считать его смерть доблестной. Для того, кто искренне стремился стать настоящим воином, более обидной участи было просто не сыскать…
Часть третья
Прыжок в Кипящий Котел
Только в крайности можно принимать рисковые решения.
Вовенарг
Если предположить, что Ад все же существует и мне предстоит в один прекрасный день там очутиться, господин Сатана окажется немало удивлен тому, почему меня не устрашает его зловещий лик. Впрочем, повелитель Преисподней поймет, чем это вызвано, когда я раскрою ему секрет своего хладнокровия. Поймет и, возможно, со мной согласится.
Я расскажу Сатане о том, что мне довелось не только воочию лицезреть конунга Скандинавии Торвальда Грингсона, не только трапезничать с ним за одним столом, но и наблюдать его в ярости. В настоящей дикой ярости, на которую способен лишь тот, кто не задумываясь готов потопить мир в крови, только бы угодить своим воинственным богам. И вы полагаете, что после этого меня устрашит рык Дьявола?
Проклятие, что ли, надо мной тяготеет такое – навлекать на себя гнев правителей, будь то хоть Глас Господень, хоть Верховный жрец язычников-норманнов? И ведь что примечательно: в обоих случаях это был абсолютно справедливый гнев, обрушившийся на меня за вполне конкретные проступки. Я всегда получал именно то, что заслуживал, независимо от того, чувствовал ли я себя при этом правым или виноватым…
Однако вижу, что моя вредная привычка – забегать вперед – вновь вышла из-под контроля. Поэтому будет лучше прекратить домыслы и перейти к фактам.
Пожелай вдруг Торвальд Грингсон завязать с прежней жизнью и податься к байкерам, они бы не приняли его в свое общество лишь по причине непомерной кровожадности. Ничего не поделаешь: от этой напасти старому прожженному вояке было уже не избавиться до конца жизни. Но в остальном у Людей Свободы не нашлось бы претензий к Вороньему Когтю: экстравагантный облик, татуировки, громкое, известное на весь мир прозвище, уважение и любовь Торвальда к колесной технике… А также блеск отчаяния и безумия в глазах – главная отличительная черта любого Человека Свободы, по которой эту публику можно было безошибочно узнать везде.
Вороний Коготь выделялся из своего окружения не только колоритной внешностью и зловеще-мрачной аурой, которая постоянно окружала его. Он обладал даром подавлять людей морально одним своим присутствием. И причиной этому была вовсе не носимая Торвальдом Корона Севера, запачканная кровью прежнего конунга.
В присутствии вождя норманнов я ощущал себя, словно рядом с неразорвавшимся снарядом – было крайне сложно предсказывать поступки человека, публично искромсавшего секирой десятки жертв. Вот он спокойно смотрит на меня проницательными глазами мудрого старца, но за взором этим явственно играют огоньки сдерживаемого гнева – не напускного, а вполне естественного, бывшего неотъемлемой составной частью грозного характера Торвальда. Только этот гнев и питал стареющего конунга той невероятной энергией, что помогала ему добиваться намеченных целей, какими бы невыполнимыми они ни казались.
Крепкие руки Грингсона не дрожали, и это лишний раз подтверждало, что рассказы о Торвальде как об отменном стрелке наверняка правдивы. Да и кобура его револьвера была подвешена на поясе достаточно низко – еще один характерный признак того, что Грингсон готов при первой же опасности мгновенно пустить оружие в ход. И большой вопрос, кто из нас оказался бы в такой ситуации проворнее: я со своим высокотехнологичным «глоком» или Вороний Коготь с его потертым револьвером сорок четвертого калибра, что отставал по технологиям от моего «глока» как минимум на полтора столетия.
До сего момента я встречал лишь одного человека, обладавшего столь жуткой харизмой, более свойственной свирепому хищнику, нежели тому, кто был слеплен по образу и подобию божьему. Бернард «Мясник» Уильямс, ныне покойный командир Первого отряда Охотников, мог бы сравниться с Торвальдом Грингсоном и в опыте, и в кровожадности, и в прирожденном таланте к лидерству. Лучшие Охотники из кожи вон лезли, чтобы попасть служить под командование Мясника. Но Вороний Коготь кое в чем его превзошел: держать в узде диких датчан было все-таки сложнее, чем дисциплинированных выпускников Боевой Семинарии. Пожалуй, здесь и крылось основное отличие этих двух одиозных личностей, с коими я имел честь быть по жизни знакомым: солдат Уильямс командовал солдатами, вожак звериной стаи Грингсон – подобными ему зверьми…
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 132
