— К тебе домой… — пробормотал парень, потирая подбородок. — Можно и так. В таком случае, госпожа Кацамма, я крайне признателен за помощь и еще раз извиняюсь за свою невежливость. Надеюсь, мой подарок компенсирует тебе причиненные неудобства.
— Твой подарок слишком щедр… — орка заколебалась. — Господин Палек, мне неловко спрашивать… так нескромно… но…
Она глубоко вздохнула. Кисточки ее ушей затрепетали от противоречивых чувств.
— Мне стыдно признаться, но у нас в галерее только одна твоя работа. Раз уж ты живешь в нашем городе… могу ли я присоединить к ней и мой портрет?
— Можешь ли ты? — изумился Палек. Он прижмурил один глаз, а вторым глубокомысленно посмотрел в потолок. — Госпожа Кацамма, я невеликий юрист, но не помню, чтобы следовало просить чужого разрешения для распоряжения своей собственностью. Рисунок — твой, пусть даже подпись на нем моя. Разумеется, ты можешь сделать с ним все, что захочешь.
Он прощально кивнул и вопросительно взглянул на Мэдэру.
— Едем, — решительно сказала та. — Прошу, господин Палек, следуй за мной.
Тот же день. Отель «Мароновая роща»
«Ну почему он не отвечает на вызов?» — Канса едва не произнесла эти слова вслух, но вовремя сдержалась. Невежливо так доставать госпожу Яну — нет, просто Яну! — которая из солидарности с ней уже третий час сидит в столовой. Стрелки часов на стене — Яна переключила их циферблат на классический вид — подбирались к десяти, и Канса подавила внезапный порыв вскочить и броситься к дверям, чтобы немедленно ехать в картинную галерею и выяснять, куда дели ее мужа. Она заставила себя тупо уставиться в экран тихо бормочущего телевизора. Кажется, передавали какие-то новости, но смысла передачи она не понимала.
Яна, однако, почувствовала ее порыв — наверняка с помощью своих способностей — и, оторвавшись от пелефона, на котором читала какую-то книжку, успокаивающе улыбнулась Кансе.
— Не волнуйся ты так, — сказала она. — Я же говорю — шалопай он безответственный. С него станется до утра не появиться. Цу много лет едва ли не каждую неделю из-за него изводилась. То на работе зависнет на всю ночь, то с друзьями о политике диспут устроит в ресторане — и, конечно, не предупредит. Потом привыкла и сейчас уже внимания не обращает.
— Но пелефон…
— Пелефон можно отключить. Если он начал работать, то наверняка так и поступил. Я его знаю, уж если он в работу ушел, то с головой, бульдозером не оторвешь. Про все забывает, даже на дальнюю связь не откликается. Я час назад пробовала звать, не слышит. Давай так — если в полночь не сумеем прозвониться, достану его форсированным вызовом, пусть попрыгает. О… — Она прислушалась. — Легок на помине, сам вызвал. Едет. Пересек границу контролируемой территории.
Взметнулся радужный вихрь — и фея Фи зависла перед Кансой, трепеща стрекозиными крыльями.
— Палек едет, — пропищала она звенящим хрустальным голоском. — Палек едет.
И тут же исчезла, взметнувшись радужной пылью.
— Ну нифига себе! — ошарашенно проговорила Яна, растерянно хлопая глазами. — Он что, докопался, как Фи говорить заставить? И мне не рассказал? Ну, я ему устрою…
Она покачала головой и вернулась к книжке.
Полминуты спустя за окном тихо заурчал мотор автомобиля, и Канса, вскочив на ноги, стремительно выскочила из кухни и бросилась к крыльцу. Студеный ночной воздух заставил ее вздрогнуть и поежиться в своем тонком коротком платье, но она заставила себя успокоиться и выпрямилась под неярко горящим фонарем. Только не ругаться, напомнила она себе. Мама говорила, что жена ни за что не должна ругать мужа с порога, пусть даже он страшно разозлил ее. Дом для него должен оставаться местом, где не ругают, а ждут, куда хочется вернуться.
Скрипнула калитка, и Палек нетвердой походкой вошел во двор, потирая глаза кулаками. Подойдя к крыльцу, он вздрогнул и удивленно уставился на Кансу и вышедшую за ней Яну.
— Вы еще не спите? — удивленно спросил он. — Я-то думал, вы уже завалились.
— С возвращением домой, Лика, — тихо сказала Канса. — Я тебя ждала.
— И вся извелась при том! — язвительно добавила Яна. — Лика, ты бестолочь! Вы с Каси еще даже контракт не зарегистрировали, а ты ее уже изводишь по пустякам! В следующий раз с самого начала шарахну тебя форсированным вызовом, чтобы знал! Ты что, позвонить не мог? Или меня позвать? Почему пелефон выключил?
— Выключил? — еще сильнее изумился Палек. Он выхватил из кобуры на поясе пелефон и уставился на его экран. — Действительно, выключил. А я еще радовался, что никто не вызывает и не отвлекает. Каси, ты действительно волновалась?
— Ну… — девушка смутилась. — Да. Немножко.
— Так немножко, что чуть инфаркт не схлопотала! — фыркнула Яна. — Слушайте, вы так и намерены на крыльце ночевать? Холодно, между прочим. Вы как хотите, а я в дом пошла.
Она развернулась и, вздернув нос, пошла в дом. Палек поднялся на крыльцо и увлек Кансу в дом. Закрыв за собой дверь, он сбросил сандалии, поднялся на высокий пол и обнял девушку. Та со вздохом облегчения приникла к нему, наслаждаясь теплом тела, пробивавшегося по не по сезону легкую рубашку.
— Прости, Каси, — глухо сказал он. — Не подумал. Ну, зато одну проблему мы решили.
— Правда? — спросила Канса, отстраняясь. — Тебе заплатили деньги?
— Пошли в столовую, расскажу тебе и Яни сразу. А то она все равно заставит повторять.
В столовой он тяжело плюхнулся на стул и сладко потянулся. В свете люстры Канса с тревогой заметила, что под его глазами залегли тени, а лицо, кажется, даже слегка осунулось. Впрочем, на его лице заиграла обычная озорная полуулыбка, и она расслабилась. Кажется, все на самом деле хорошо.
— Ну и как? — Яна, подперев локтем голову, взглянула на него. — У тебя выражение физиономии, словно ты все-таки банк ограбил. И внутри все соответствует. Ну, братик, сколько заплатили?
— Двести, — торжественно заявил Палек, в качестве доказательства поднимая пелефон. — Все тут, взял электронной наличкой. Надо завтра в банк забежать, в бумагу перевести — мало ли какие в Граше с обменом электроники проблемы нарисуются.
— Двести?! — охнула Канса. — За один рисунок? Лика, покажи!
— За один, — кивнул тот. — Правда, сил я на него потратил, как на десяток обычных. Прямо какой-то запой: начал работать — и оторваться не смог. Госпожа Мэдэра сначала позировала, потом к подруге уехала, потом вернулась и грязно приставать начала — покажи да покажи, что выходит, еле отбился. В общем, закончил все за один присест. Вот…
Он вытащил из поясной сумки мольберт, поставил на стол и поманипулировал стилом. В воздухе вспыхнули линии, очерчивающие овальную раму холста. А между ними…
