Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 109
Они прошли в мастерскую. Видимо, дед работал всю ночь, потому что зверь был уже готов. Столы были сдвинуты, а огромное тело, величиной с носорожье, покрытое короткой черной шерстью, лежало на полу и медленно дышало. Зверь спал, гора мускулов вздымалась и опадала.
– Два с половиной кубометра глины, – сказал дед. – Как он тебе нравится?
– Что это? – удивился Ложкин.
– Я еще не решил, как его назвать. То есть, именно этому экземпляру я уже дал имя. Я зову его Меф, то есть Мефистофель. Ничего подобного в природе не существует. Прочность его тела выше, чем прочность стекла, и притом никакой хрупкости, ты заметь себе. Я хотел придать ему прочность алмаза, но немного не дотянул. Спешка, я все делаю в спешке, как видишь. Но это только начало. Когда я организую свою безопасность, я налажу промышленное производство. Это будут биологические роботы, воспроизводящие сами себя. Они будут сами копать и носить глину и сами делать свои, послушные мне, копии. А этот зверь будет просто мышкой по сравнению с ними.
Ложкин обошел "мышку", едва протиснувшись у стены.
– Он не пролезет ни в двери, ни в окно.
– Ничего. Он пробьет стену, как лист бумаги, – сказал дед. – Не беспокойся на этот счет.
– Что, если он выйдет из-под контроля?
– Он никогда не выйдет из-под моего контроля.
– Что если…
– Если меня не будет? – спросил дед. – Ты на самом деле такой тупой или притворяешься? Я буду всегда! В том-то и дело, что я буду всегда.
– Если на нас нападут до завтрашнего утра?
– Ну и что, если на нас нападут до завтрашнего утра? – не понял дед.
– Например, просто предположим, они сумеют вас уничтожить. Что станет с этой тварью?
– В этом случае, зверь сумеет за меня отомстить. И эти люди пожалеют о том, что прожили так долго. Не горюй, малыш, все образуется. Нам сейчас остается только дождаться утра.
Утром дед закончил последние приготовления, какими бы они ни были. Некоторые вещи он держал в секрете ото всех. Наступал торжественный момент. Дед вручил Ложкину видеокамеру, побрился, надел приличный костюм и даже написал на бумажке короткую речь.
– Когда я махну рукой, – сказал он Ложкину, – начнешь снимать. – Я скажу несколько вступительных слов, а потом выпью препарат. Перестройка моего тела займет около минуты. От нескольких секунд до одной минуты. Потом я скажу свою основную речь. Программную, так сказать. Я расскажу, что я хочу сделать с этим миром за ближайшее столетие.
Он криво усмехнулся, и Ложкину показалось, что на его лице даже мелькнула тень смущения, так, будто дед собирался сказать о сокровенном, и не был уверен, что его поймут.
– И что же вы хотите?
– Скоро услышишь. Примерно так. Я собираюсь уничтожить голод, болезни и войны. Настрою экологию, запрещу преступность. И у меня есть самая интересная идея: а заставлю хороших и полезных людей жить дольше, а плохих меньше. Я буду награждать дополнительными годами и десятилетиями жизни. Люди будут жить намного дольше, и каждый постарается приносить пользу. Как видишь, я стремлюсь только к добру.
– Я часть той силы, что, стремясь к добру, творит лишь зло, – сказал Ложкин.
– О чем это ты?
– Перефразировал одну великую книгу.
– Я не часть, – возразил дед. – С сегодняшнего дня я вся сила, вся сила целиком. Другой силы, равной мне, в этом мире больше нет. Ну, хватит базикать, приступаем к делу.
Ему резануло слух это странное слово "базикать". Где-то Ложкин его слышал, даже не просто слышал, он был хорошо знаком с человеком, который любил приговаривать это слово, надо или не надо. Кто это был? Когда это было? Он не успел вспомнить; он взял камеру и начал снимать.
– И вот наступает главный момент в человеческой истории, – говорил дед, – все, что было до этого, не сравнимо с тем, что произойдет сегодня. Конечно, важность этого момента станет понятна лишь со временем. Большое видится на расстоянии, как сказал какой-то политик. Сегодня в мир приходит бог. Бог, который нужен был этому миру, но который ушел из этого мира в незапамятные времена, ушел и оставил этот мир сиротой. Я не говорю о смертных богах, это же не бог, если его можно распять на кресте. Сегодня рождается бессмертный, вечный, истинный бог! Этот момент настал!
Он поднял небольшую стопку с коричневым веществом и поднес к губам. Казалось, что он колеблется; возможно, он просто хотел получше запомнить это мгновение.
– Ну, с богом! – сказал он, – То есть, что я говорю…
И в этот момент во дворе послышался шум. Дед все так же стоял со стопкой в руке, но выражение его лица изменилось. Во дворе послышался странный звук, напоминающий шипение струи воды.
– Меф! – закричал дед каким-то тонким, почти звериным голосом, и опрокинул содержимое стопки себе в рот. В ту же секунду в комнату ворвались какие-то люди в черном; Ложкин не успел разглядеть ни сколько их, ни откуда они взялись; его грубо и больно толкнули в спину; он свалился на пол; сверху упала стальная вешалка с несколькими рабочими халатами; потом раздался такой удар, что казалось, дом развалится на куски.
Ложкин поднял голову. Два человека в черном поливали деда струями какой-то жидкости из шлангов. Еще четверо держали его под прицелом автоматов. Как только шланги опустились, автоматы начали стрелять. Дед стоял почти неподвижно, и лишь все сильнее сгибался вперед. От его тела откалывался кусок за куском; наконец, он переломился пополам и рухнул на пол. И в этот момент дом потряс еще один удар.
Удар был таким сильным, что одна из стен комнаты разлетелась на куски, а потолок сразу же просел. В облаке пыли появился Меф. Он был ужасен. Ложкин впервые видел его стоящим. Очевидно, существо произвело соответствующее впечатление и на нападавших; они опустили автоматы и замерли с отвисшими челюстями. Меф стоял, опираясь на задние лапы и толстый раздвоенный хвост. В передней части он напоминал чудовищного богомола, но был намного толще, а мышцы, холмами ходившие под кожей были просто колоссальны. Его неподвижность продолжалась не больше секунды.
Меф выбросил передние лапы вперед, и они развернулись, как лапы хищного насекомого. В то же мгновение двое людей в черном были перерублены пополам. Еще двое попытались облить его из своих шлангов, но Меф мгновенно сделал из них фарш. Впрочем, жидкость, попавшая на тело, Мефу явно не понравилась; он наклонился в сторону и сделал такое движение, будто пытался сбросить нечто со своей кожи. Скорее всего, именно эта жидкость помогла нападавшим так быстро справиться с огромной собакой во дворе.
Затем он поднял передними лапами те куски, которые остались от деда.
Он поднес тело деда к глазам и несколько секунд внимательно смотрел на него. Все люди в черном, и живые, и мертвые, неподвижно лежали на полу. Ложкин стоял, прижимая к себе вешалку, прислонившись спиной к стене. Чудовище отбросило тело деда и посмотрело на Ложкина. И в этот момент Ложкин понял, что оно разумно.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 109
