её в Навь, иначе…
— Иначе что? Убьёшь её сам? — Взвинтился.
— Да. Пока ещё могу это сделать — сделаю. И ты не в силах мне помешать, как ни старайся, — заявил и сам напрягся, будто ждёт, что вдарю.
Не знаю, как на это ответить. Порывает и послать, и пригрозить. Но какой смысл? Хочешь убить упыря — убивай молча. Гнетущая пауза длится около минуты, пока уже в дверь не заскреблись мои, забеспокоившись, что так долго.
— Ладно, — выдохнул я. — Сколько у меня есть времени?
Почуяв компромисс, Могута расслабился.
— Дело не во времени, как таковом, — говорит он уже по — свойски. — С каждой смертью человека от её рук демоническая сущность набирает силу. И вскоре возобладает над всеми мирскими привязанностями.
Твою ж мать. Я понял, о чём он! Точнее понимаю, куда он клонит. Могута и сам может не ведать до конца, о чём говорит. Вероятно, на опыте излагает суть. Но я — то, побывавший в бассейне владычицы Нави, знаю истину! Знаю, что с этими демонами не так!
Страшно становится от мысли, что Могута окажется прав. Убивая людей, Люта, как демоница, вполне может кормиться их страданиями и самими душами. Прежде она так не убивала, а если и приходилось — то в редких случаях. Маги в основном и борются с нечистью. Устав БИРСА не давал применять магию на людях.
Но в битве с поляками всё было иначе. Она унесла тысячи! Тысячи душ с её демонической руки унеслись в ад! Вот почему её прорвало во дворце Сигизмунда! Впервые я увидел такие глаза и этот лазер! Люта стала сильнее благодаря тому, что хорошенько покормила Навь душами. Возможно, установила свой канал с родным миром, и теперь он её питает, развивая опасную сущность.
Мне ещё во время поисковой операции по поимке Сиги показалось странным, что Люта быстрее меня выявила следы Ламии, и рассмотрела её привязанную к Гершту. И ещё нюанс… моя приспешница не смогла материализоваться полностью. Об этом стоило сразу поразмыслить.
Ведь ни для кого не секрет, что демоны не могут полноценно жить в этом мире. Но Люта всё равно спокойно разгуливает. Вероятно, у неё есть ещё какие — то Печати или некий очень сильный договор, который позволяет ей здесь находиться. Вот только с кем этот Договор заключён⁈
Вот чёрт, почему я раньше об этом не подумал…
— Уверен, мы друг друга поняли, — произнёс Могута на выдохе, прервав мою мысленную активность. Судя по ноткам торжества в голосе, он удовлетворился моим выражением на лице.
Дверь со скрипом отворилась.
— Ярослав? Всё в порядке? — Поинтересовался Пересвет.
— Да, скоро иду, — ответил и кивнул упырю. — Я понял проблему, но мне нужно время.
— Понимаю, — заулыбался Могута ехидно. — Теперь у вас, ваше величество, столько мирских дел. Позвольте и мне приобщиться.
— В каком смысле? — Насторожился.
— Негоже без ведома короля на его землях торговать. Поэтому и спрашиваю разрешения да милости. Слышал о лавке вашей с артефактами, готов к обмену, что будет выгоден всем. С дохода готов платить долю его величеству, как полагается, всё без обмана.
Смотрю на него и думаю… Ну артист.
— И на кой хрен тебе копейки тут собирать? — Ухмыльнулся я. — Ты ж сотни лет живёшь, сокровищ должно быть немерено.
— Что вы, ваше величество, — залебезил ещё более наиграно. — Как можно судить обо мне так предвзято. Я люблю своё дело, а средства всегда идут на благо моих подопечных. Ничего за душой не умею, лишь самое необходимое.
— Ладно, торгуй, — отмахнулся, поднимаясь.
— Благодарю, вас, ваше величество.
Двинул на выход, но у двери обернулся.
— А по поводу первого вопроса… — начал я неуверенно, но добавил уже со сталью в голосе. — Буду решать.
— Я знал, что мы достигнем понимания, — выпалил елейным тоном Могута уже в спину.
Вышел наружу, не прощаясь. Видимо, распознав мою озадаченность, витязи с магичками глядят вопросительно. Я же на Люту стараюсь не пялиться, чтоб не выдать своё беспокойство, которым меня наградил упырь.
Понимаю же, что хитрый манипулятор специально вселил сомнения и направил куда ему надо. Но как ни прискорбно осознавать, в его словах есть правда. Что — то с демоницей творится. Хотя в мирное время вида не подаёт.
И стоит взглянуть украдкой на её милую и доверчивую мордашку, сердце кровью обливается. В Нави ей смерть. Ситри сделает всё, чтобы Лютцифера сгинула. Особенно, когда поймёт, что изгнанница теперь не так слаба.
Доскакали до Ярославца без лишнего трёпа по дороге, как обычно заведено. Все какие — то задумчивые. В городе встречают, как всегда с криками, что король вернулся, хотя я никуда и не уходил. Люд на дорогу выходит приветствовать, ратники стягиваются.
— Ярослав! Защитник наш! — Слышу от бабулек.
— Кормилец!
— Вот бы заметил, — раздаётся от молодух, которые, на ходу прихорашиваясь, выстраиваются вдоль маршрута, как на смотрины.
И каждый раз любуюсь, оценивая. Всё новые и новые девицы в городе маячат. Сочные, задорные красавицы или милые скромницы. Может, пора горем заводить?
Эйфория проходит, когда в новый дворец возвращаюсь, который мы обжили на данный момент лишь процентов на двадцать. Ещё по дороге к нему в разные стороны телеги с имуществом из замка шарахнулись от нашей колонны, уступая королю. Переезд длится уже неделю, я вообще не контролирую этот процесс. Всё на хозяюшках и комендантах. Бабуля с тестем сами впряглись в процесс. Я им сразу сказал, что башня и вот эти пятьсот квадратов на верхнем этаже западного крыла мои. А остальное вертите, как хотите.
Витязи ко мне на ужин прутся с радостью, чтоб в новом зале наверху посидеть, на Ярославец полюбоваться, да вина на халяву попить. И я их понимаю, это просто кайф! Покушают морды и по своим делам разъедутся.
А вот Люта теперь в моей обители живёт, как боец гвардии — сама изъявила желание охранять мою шкурку лично. Выделил ей шикарные покои в отдельной башенке, служанку закрепил за ней. Если прежде думал, что так даже лучше, всё время на виду будет, да и с такой мы вообще всех победим. То после разговора с Могутой за жену и будущего ребёнка боязно вдруг стало. И теперь ведь не вытуришь.
Другими глазами на Люту посмотрел. Как в прежние времена, когда боялся, что она что — нибудь выкинет, приревновав. Теперь вот думаю, куда б её отправить. А то она, как нестабильный ядерный реактор, что может в любой момент долбануть.
Сидим за столом, хоть разговорились немного с витязями. Люта же, устроившись на середине стола перпендикулярно мне, молчит
