подготовительной школе, а затем и университет. Было больно от осознания, что мама и папа куда мягче и снисходительнее относятся к брату. И казалось, что они любят его больше, чем меня.
Я изо всех сил старалась устроиться на работу и рано стала жить отдельно. На праздники я нехотя звонила, чтобы узнать как дела, но ни разу не приезжала домой. На дни рождения специально отправляла деньги вместо подарков. Все-таки они меня вырастили, и я считала, что хотя бы так их должна отблагодарить.
Всегда казалось, что я получила от них слишком мало, но сейчас, задумавшись, я поняла, что и сама для них ничего не сделала. Только мой младший брат всегда был ласков с мамой и папой: он помогал с домашними делами и часто предлагал сделать простой массаж, когда родители уставали.
Я всегда была уверена, что смогу вернуться домой, когда захочу. Может, именно поэтому вела себя так холодно. Все из-за знания того, что семья всегда будет ждать меня. Если бы я знала, что больше никогда их не увижу, то согласилась бы приехать, когда они писали, что приготовят мое любимое блюдо. Знала бы я только, что так все сложится, я бы не отвечала каждый раз «ничего не надо», когда они спрашивали, что подарить на день рождения. Даже когда мы ели курицу, они всегда отдавали ножки нам с братом, а сами ели другие части. И, может быть, это вполне естественно, что они любили его больше. Если бы только я могла встретиться с ними снова, я бы вела себя теплее.
Мое горло сдавило от запоздалого раскаяния. Мне было невыносимо больно оттого, что я не могу вернуться домой.
Вскоре из дворца потребовали приехать для примерки платья для торжественного мероприятия, на котором я должна была присутствовать вместе с кронпринцем.
Церемония посвящения в рыцари была одним из важнейших событий в сюжете романа, а потому было вполне естественно, что меня, как невесту наследника императора, пригласили на нее.
Умом я все понимала, но появляться там совершенно не хотелось. Во дворце будет Алекто. Тот, кто ударил меня по щеке и не понес за это никакого наказания. И без малейшего чувства вины он будет флиртовать с Еленой у всех на виду.
Как мне сохранить лицо на церемонии, где будет так много людей, если даже сейчас я до предела возмущена? Хорошо, если в момент, когда я потеряю терпение, я не прибью его на месте.
С лицом, будто меня ведут на казнь, я села в карету. Раз все равно придется пройти через это, я подумала, что лучше уж приехать на место первой. Я успею настроиться и принять все как должное.
Я смотрела в окно, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Но почему-то все люди на улице улыбались. Казалось, что только я одна в этом мире была несчастна.
…Меня вдруг осенило. Почему я должна это терпеть? Почему обязана это выносить? За что? Почему я должна ехать и улыбаться, находясь рядом с тем, кто поднял на меня свою руку?
– Остановите карету.
– Что?
– Оглохли? Я сказала: немедленно остановитесь!
Лошади резко сбавили ход. Как только карета окончательно остановилась, я, не дожидаясь, пока мне преградят дорогу, выскочила на улицу. Каблуки моих туфель были немного высоковаты, но это не было проблемой. Я и в Корее носила такую обувь. Чтобы сбежать от рыцарей, я побежала в узкий переулок. Дыхание сбивалось, я едва не падала, но не могла перестать смеяться.
Может, мне просто спрятаться здесь навсегда? Если я буду убегать достаточно долго, они когда-нибудь оставят меня в покое. А может, этот мир от меня откажется? И тогда я смогу вернуться домой?
Глаза наполнились слезами. Отпустите меня! Бросьте!
Все равно всем вокруг нужна только Елена.
– Вот она! Ловите госпожу!
Голос рыцарей напугал меня еще больше. Я скинула туфли и побежала босиком по улице. Я не хотела, чтобы меня поймали. Если они меня схватят, то тут же потащат во дворец. А если нет, то вернут в поместье, чтобы уже завтра отослать снова во дворец. От одной мысли об этом меня начинало мутить.
В панике я пыталась найти, где спрятаться. И тут кто-то схватил меня за руку. Я чуть не закричала, думая, что это привидение, но вовремя сдержалась.
Передо мной стоял ребенок с грязным лицом. Он приложил палец к губам, прося помолчать.
– Вы хотите сбежать?
– Ха-а… Ха-а… Что?
– А, да говорю же, вы спрятаться хотите?
Когда я растерянно кивнула, девочка звонко засмеялась и свистнула. Тогда из переулков начали выбегать дети. Пока меня вели в сторону от дороги, остальная компания быстро и слаженно разбежалась по сторонам. Несколько человек встали парами, чтобы поиграть в резиночки, а другие стали шумно бегать друг за другом. Так они преградили проходы улицы, отвлекая внимание преследователей, а меня затолкали в какой-то дом. Дверь закрылась, и ребенок, задорно улыбаясь, протянул руку:
– Плату за мои услуги. Видели, как много детей помогло? Даже не думайте отделаться каким-нибудь угощением.
– Эм, что ж…
В замешательстве я попыталась найти что-то в районе пояса, но у легкого платья, конечно же, не могло быть карманов. Видя, как на лице моей спасительницы появляется все больше разочарования, я немного помедлила, а затем сняла сережки, которые были у меня в ушах, и протянула девочке. Она радостно засияла.
– А если тебя потом объявят вором, потому что поймают с этими сережками?.. Ох, смотри, чтобы все было в порядке.
– Конечно, госпожа! Это наша специализация!
Вдруг послышался шум за дверью, и девчонка, сделав испуганное выражение лица, оттолкнула меня в угол к большому шкафу. Я залезла внутрь и подумала, что, возможно, это рыцарь из моей охраны пришел обыскивать дом, и поспешно замерла, задержав дыхание. Но вошедший человек не был рыцарем.
Судя по всему, он был знаком с ребенком, потому что девочка встретила его с улыбкой. Светло-коричневые волосы и карие глаза… ничем не примечательная внешность… На фоне ярких персонажей этого романа он выглядел как типичная «массовка».
На болтовню девочки он не отвечал, смотрел в пол, но вдруг спросил:
– Кто это?
– А?
– Кого ты притащила в дом?
– Да разве я могла? В этот старый и пыльный дом…
Она с невозмутимым лицом солгала, а мужчина, вздохнув, направился прямиком к шкафу, в котором я пряталась. Я поспешно отвела взгляд от щели и зажала рукой рот, стараясь не дышать. Но мужчина даже не колебался.
– Выходите.
– Брат!
Мужчина открыл дверцу и посмотрел на меня сверху
