привычка осталась у нас после долгой дороги.
Длинный дом гудел голосами. Внутри было тепло, пахло свежевыпеченным хлебом и чем-то мясным (мясо нам пока поставляли в ограниченном количестве горцы, но были планы и на собственное хозяйство). Люди, завтракавшие в первую смену, уже собрались за длинными столами. Дежурные по кухне хлопотали на подаче.
Нехитрый, но сытный завтрак — то, что нужно в суровых условиях севера: горячая густая каша с кусочками мяса и щедрой порцией топлёного сала, ломти поджаренного на огне хлеба и кружка тёплого отвара, похожего на немного подкислённый чай. Может быть, наша кухня не славилась разнообразием, но никто не жаловался.
За широким столом выдачи, уставленным посудой, я увидел Милла.
Руки бывшего старосты, натруженные и ловкие, орудовали половником, отмеряя каждому равную порцию.
— Доброе утро, — поздоровался я.
— И тебе не хворать, — Милл кивнул, не отрываясь от работы. — Кашу будешь?
— Буду, конечно. Я хотел кое-что обсудить на совете. Нам бы собраться сегодня.
Милл молчал секунды, накладывал мне кашу.
— Если речь пойдёт не о поселении, а о ваших геройских делах, мне это неинтересно.
Я кивнул. Милл всё больше отдалялся от наших планов, заботился о своих людях, но за большее браться не стремился. Либо же он просто хотел меньше знать и дольше жить.
— Понял, я не настаиваю. Мира и Лёха уже здесь?
— Они обычно позже подходят, — ответил Милл, протягивая мне тарелку. — Спят, поди, до обеда.
— Как подойдут, если увидишь первым, передай им, пожалуйста, чтобы собрались в комнате совета.
— А Доу? — уточнил Милл, приподняв бровь.
— А его пока не зовём, ему там нечего слушать.
— Понял-понял. — Милл коротко кивнул.
Я взял свою порцию и отошёл к свободному месту. С едой расправился быстро. Каша показалась мне очень вкусной, впрочем, как и всегда.
Позавтракав, я направился в комнату совета. Толкнул дверь, зашёл внутрь. Несмотря на отсутствие окон здесь всегда светло, наверное, Милл с утра уже зажёг фонари.
Я замер. Лёха сидел за столом, облокотившись на него и глядя в одну точку.
— Ты чего, ночуешь здесь? — вырвалось у меня.
Лёха лениво поднял голову.
— Не-а, но ты же просил нас собраться, вот я и здесь.
— Погоди, — я нахмурился. — Тебя же не было в зале. Я только что видел, как Мира пришла, мы поздоровались…
— Так чего ты хотел обсудить? — Лёха перебил меня, его глаза чуть прищурились.
В этот момент дверь распахнулась шире, и в комнату вошла Мира прямо с тарелкой каши в руках. Она окинула нас вопросительным взглядом, затем молча прошла и села на стул напротив Лёхи.
Я замешкался, пытаясь осмыслить, как Лёха здесь оказался так внезапно ещё и узнал про мою просьбу. Очередной козырь в рукаве способностей, не иначе.
— Я вчера не стал при Доу говорить, — начал я. — Мы же не будем ему просто верить на слово?
Лёха лениво поднял голову, его взгляд был необычно колючим.
— Никто и не собирался. Но и в тюрьму мы его не посадим, у нас её нет, кстати. Ну разве что подполье длинного дома. Короче, демонолог нужен горцам, пусть забирают.
— Я ему тоже не верю, — высказалась Мира. — И он попросил нас помолчать про его происхождение до тех пор, пока он не раскроет все карты перед горцами. Якобы боится, что ему быстрее стрелу в лоб вонзят, чем он успеет рассказать нечто важное.
— Нам нужно сначала переговорить со старейшинами, — решительно заявил я. — Здесь что-то нечисто. Хотите сказать, что человек, сражавшийся один на один с королём демонов, боится горцев? Не сильно верится его словам. Нет никаких доказательств. Всё, что он вчера сказал нам, я бы мог придумать за час-другой. Конечно… Я видел короля демонов, Артур даже на него в атаку пошёл и вроде бы не так страшен чёрт, но… Непонятно. Доу расписывал какие-то жуткие картины — сущий ад, мол, как там ужасно. Так, если примериться, то будто бы нам всё это по зубам. Но перед походом нужно разобраться с Доу, понять, где он соврал, где сказал правду.
Мира кивнула:
— Кстати, да. Может, у него хоть записи какие-то есть? Там зарисовки? Фото?
Лёха тяжело вздохнул и закатил глаза:
— Да хватит уже, хватит! Ну какое фото? Может, ещё тег телеграма попросим, а? Мира, очнись, мы не дома. Люди здесь, да и ещё и такие вот как наш гость, полагаются на свою голову, чему нам и стоит поучиться.
Мира опустила голову, её лицо омрачилось. Бестактные слова Лёхи будто ударили пощёчиной.
— Я думаю, что Мира и так всё понимает, — сказал я, защищая её. — Просто скучает по дому, я тоже скучаю. Ты чего такой раздражённый сегодня?
А ведь и правда. Лёха совсем на себя непохож. Обычно он спокойный, как удав, но сегодня от него так и веяло какой-то невысказанной злостью.
— Да потому что всё, что вы сейчас говорите — это очевидные вещи, — сказал Лёха всё с таким же недовольством. — Никто и не будет вестись на его рассказы, по крайней мере, из нас. А мы тут пока что главные. В нашем мире в сказки мало кто верит. Просто вы бы лучше подумали перед тем, как собираться здесь, что мы можем ему противопоставить и как организовать встречу с горцами. Или давайте сейчас думать, раз собрались.
Мира молчала, всё так же глядя свою миску с кашей.
— А что думать? Кто-то из нас идёт и разговаривает со старейшинами, предупреждает их обо всём. Не верю я, что они настолько его ненавидят, что не захотят выслушать. Если есть надежда, что он не самозванец и действительно что-то знает, то зачем упускать возможность, уничтожать собственными руками? Сделать это надо сегодня. — Я немного подумал, а потом спросил Лёху. — А старейшины ещё не знают?
— Никто не говорил, но, возможно, знают, — ответил Лёха. — У них в пределах этой горы будто всевидящий глаз, самому не по себе иногда от их осведомлённости.
— Тогда ты иди, — предложил я. — Ты же хочешь?
— Да, почему нет, — Лёха чуть расслабился. — А ты почему не хочешь?
— Мне по душе обыденность да дела помельче, — ответил я, пожав плечами. — Есть пара нерешённых вопросов в поселении.
Я про себя подумал: а почему мы даже не подняли кандидатуру Миры на обсуждение? Она, к сожалению, девушка не слишком красноречивая и в таких моментах безынициативная. Ей только подраться подавай да поваляться до обеда, ничего не делая. Но боец из неё хороший, и человек тоже.
Под конец разговора я решил поделиться с ними ещё кое-какими размышлениями.
— Слушайте, у меня есть
