судьба всех моряков в этом мире. Постояв с полминуты, у борта матросы приступили к авральной уборке.
Капитан все же перебил цену негоцианта и забрал все мясо по тридцать золотых экю за щупальце.
Судя по его довольной роже, в накладе он не остался.
Через два часа щупальца были разделаны и спущены в трюм, для своего груза капитан сразу нашел и холодильник. Наверно, это обстоятельство учитывал лэр Моше, когда отказался поднимать цену дальше, скорее всего, сообразил, сколько ему придется заплатить, чтобы доставить мясо кракена в Гронар в целости сохранности.
Мясо кракена я и сам не дурак поесть, поэтому в первые секунды боя отправил кусок щупальца килограмм сто в пространственный карман, у меня в стазисе оно сохранится гораздо лучше, чем в холодильнике баржи.
Капитану я сообщил, что устал, поэтому намерен отдыхать до вечера, и попрошу не беспокоить, ибо это чревато для жизни беспокоящего. Тот с готовностью закивал, как будто только что сообразил, что разговаривает с магом, недавно показавшим свою силу.
Зайдя в каюту, сразу поставил щиты и ушел в пространственный карман.
Суета последних пары часов снова разбудила аппетит, и я намеревался приготовить свежатинку из щупальца кракена.
Когда зашел на кухню, голем — повар уже находился в ожидании, когда я достану из стазиса приличный кусок мяса.
Я смотрел на голема разделывающего щупальце и думал:
Ну, и на хрена мне это все нужно? У меня имеется синтезатор последней модели Содружества с полутора миллионами рецептов блюд разных рас, правда, произведенный семьсот лет назад. В этом синтезаторе можно создать мясо кракена тождественное до последней молекулы настоящему, с чего я стал таким привередливым, не понимаю? И все же душа требует настоящего, черт побери!
Оставив работающего голема, бодро жарящего мясо, спустился в ту часть дома, куда не заходил последние лет сто. Просто не хотел себя расстраивать. Но сейчас, когда до даты всемирной катастрофы остается всего два года, все же решил глянуть на челнок, семьсот лет назад, опустивший меня на поверхность этой планеты.
В большом подземном ангаре стояла большая темно-зеленая тарелка, метров двадцать пять в диаметре и высотой шесть метров. Любой землянин из двадцатого века сразу понял, что находится перед ним.
Подойдя вплотную к челноку, я дотронулся до холодной брони. Практически сразу в голове прозвучал механический голос искина.
— Старт корабля невозможен. Напряженность М-поля превышает допустимую величину. До распада планеты осталось два года, три месяца восемь дней, три часа, шесть минут сорок восемь секунд.
Именно чтобы не слышать этой фразы, я много лет не заходил сюда.
Чертов крейсер Предтеч, который местное население называет сверкающей луной, проснувшийся при моем появлении в системе, включил поле подавления антигравов. Так, что при попытке взлета двигатели просто взорвутся.
Сейчас, после стольких лет, прожитых на Эрипуре, я спокойно выслушал доклад искина челнока. А тогда, несколько сотен лет назад, мне хотелось покончить жизнь самоубийством, перспектива остаться жить в средневековье совсем не радовала. На расчеты искина, что через семьсот оборотов напряженность М-поля просто разорвет планету на части, я даже не обратил внимания. Мне казалось это событие настолько далеким, что о нем не стоит думать. Столетия прошли незаметно, и сейчас оно стало почти реальностью. Поэтому я делаю последнюю, практически безнадежную попытку обнаружить наземный центр управления Предтеч, так как мои несколько предыдущих попыток оказались неудачными.
К сожалению, М-поле препятствует и телепортации, поэтому приходится добираться до гор Атласа на своих двоих. Увы, поиски на восточных отрогах успехом не увенчалась. Так, что в ближайшее время начну методично осматривать западные склоны горной цепи. Если же не повезет в поисках, имеется мыслишка, уйти в пространственный карман и переждать там разрушение планеты. Вот только нет никаких гарантий, что мой карман уцелеет при таком апокалипсисе. Но другого выхода все равно не имеется.
Голем приготовил мясо кракена именно так, как я любил, главное оно было сочным и мягким. После того, как расправился с приличным куском, я вышел из пространственного кармана и улегся на кровать в каюте. Подложив пару подушек под голову можно было наблюдать за видами, открывающимися из иллюминаторов. Берега уже начали резко сдвигаться к барже, так как мы прошли эстуарий Энры, на левом берегу вдали синели вершины Теринейских гор, и росли высоченные эвкалипты. Хотя с расстояния километров пятнадцать, они совсем не казались таковыми.
А правый берег был девственно пуст до самого горизонта. Лишь степные травы стелились волнами на ветру.
Я встал с кровати и подошел к иллюминатору, чтобы лучше рассмотреть начинающиеся прерии.
Глядя на колыхающийся ковыль, неожиданно вспомнил момент своего появления на этой планете.
Точно также трава ложилась на ветру, на бескрайних просторах прерий, когда я вышел из челнока, в десантном комбинезоне, вооруженный лишь игольником семьсот лет назад.
Я стоял, глядел на бескрайние просторы и уныло размышлял, как буду жить дальше в этом огромном незнакомом мире.
Увы, долго думать над этим вопросом не пришлось. Резкий удар по голове и мир вокруг исчез.
Очнулся оттого, что мне на лицо лилась вода. Открыв глаза, увидел конопатое лицо рыжего паренька, он радостно улыбнулся и что-то сказал.
Естественно, я не понял ни слова.
В этот момент проснулся имплант и сообщил, что начал восстановление поврежденных нейронных связей и анализ речевых конструкций аборигенов. Меня, конечно, это не очень обрадовало.
С трудом, усевшись на задницу, огляделся по сторонам. Мы с рыжим парнем расположились на берегу небольшого ручья.
Я сидел практически голым, лишь грязная тряпка была обернута вокруг талии. Затылок разрывало от боли.
И еще жутко болели пятки.
Посмотрев на них, обнаружил, что они увеличились в размерах почти в два раза и на них появились зажившие швы. А на затылке рука нащупала огромную шишку. Спасибо усиленным костям черепа, если бы не они, там была бы дыра.
Увидев мой взгляд, парень снова начала бурно говорить и показывать свои пятки, такого отека, как у меня, у него не было, но зато сквозь кожу кое где торчала жесткая щетина.
Обернувшись назад, увидел типичный лагерь кочевников-скотоводов. Десятка два юрт, дымящиеся костры с висящими котлами, и куча детей разного возраста бегающих между ними.
Долго разглядывать лагерь не получилось, толстая бабища подошла к нам и начала орать. Рыжий схватился за ведро, из которого поливал меня, набрал воды из ручья и, хромая потащил его к кострам.
После этого женщина дала мне хорошую затрещину, и снова начала что-то кричать. Убедившись, что я не понимаю, знаками показала, что надо носить воду. Я
