я, утирая глаза. Плакать почему-то перехотелось. — И она-то точно догадается, что я не её дочь.
— А вот это мы сейчас проверим, — ответила Ольга, взяла из рук Милы поющую вещицу и провела по ней пальцем.
— Марина, Марина, — послышался хриплый женский голос, — ты почему трубку не берёшь, Марина?
Я с удивлением смотрела на лицо женщины, мелькающее на поверхности странной вещицы. Было это лицо не очень приятным, хотя и вполне симпатичным, на марину женщина была совсем не похожа. Глазки у неё были бегающими, широко расставленными, прозрачными, как у рыбы. Носик остренький, курносый и полные яркие губы. Я таких губ никогда не видела.
— Ты чего молчишь, Марина? — визгливо спросила женщина. — Ты вообще где находишься?
— Я в роддоме, — пробормотала я.
— В роддоме она! — возмутилась моя так называемая мама. — Чего ты там забыла? Пока в роддоме своем отдыхаешь, Владик твой в травму попал с переломом! Пиши расписку и беги за мужем ухаживать!
— Я не могу, — прошептала я. А что я могла ещё ответить этой женщине? Что я не знаю, кто такой Владик? Хотя, что там тётя Катя про кобелей говорила? Наверное, Владик и есть тот кобель, из-за которого Марина, то есть теперь уже я, тут оказалась. Значит, он что-то себе сломал. Ну, что ж, так ему и надо! Мои новые подружки, видимо, считали так же, судя по выражениям их лиц. Они сейчас столпились вокруг и внимательно слушали наш разговор.
— Не может она! — закатила глаза моя мамаша. — Я могу, а она не может! А ты знаешь, что вокруг него какая-то беременная тёлка трётся? А? Проворонила мужика?
— Какая тёлка? — спросила я. — Тёлка же не может быть брюхатой!
— Ещё как может! — воскликнула женщина. — Эта тёлка ещё какая брюхатая, тоже рожать, видно, скоро. И над ним так и порхает: «Владюша, я тебе супчик сварила! Владюша, съешь апельсинчик!» Своими глазами видела, когда навестить его ходила. Похоже Владик твой на два фронта работал!
— Как это? — я не была уверена, что правильно поняла её последние слова, поэтому решила уточнить. По всему выходило, что кобель Владик, он же — муж Марины, завел себе полюбовницу, которая тоже теперь была брюхатой.
— А так это! Сколько раз я тебе говорила, что мужики глазами любят? Советовала тебе бельишко сексуальное прикупить, губки подкрасить, глазки подвести! А ты? Владик мой не такой! Мы на ремонт копим! — прошипела мамаша. — А он такой же кобель, как и все они! — тут она резко замолчала, посмотрела прямо на меня и спросила. — Надеюсь, новую квартиру ты додумалась на себя оформить?
Квартира. Я уже слышала это слово от тёти Кати. Она ещё говорила, что мы её отсудим, и алименты платить кобель будет. И чтобы я на этот счёт не переживала. Я и не переживала пока. Как можно переживать о том, чего не знаешь?
Женщина, которая моя мамка, поняла моё молчание по-своему.
— Ну, ты и дура, — завопила она, — ну ты и дура! Так я и знала, что зря мать на тебя свою квартиру переоформила. Как чувствовала, что ты её просрёшь! Облапошил тебя муженёк? Да?
Я молчала. Что я могла ей ответить? Мне нужно было сначала посоветоваться с молодайками. Вон Дементьева как внимательно её слушает, она-то в отличие от меня всё понимает. И по выражению Олиного лица я понимаю, что дела у Марины, то есть у меня, не очень хороши.
— Жить-то ты где собираешься со своим ребёнком? — выкрикнула снова мамаша. — Сразу говорю, к нам со Славиком нельзя! Даже не на долго! Славик не переносит детского плача! А я уже нанянчилась. Тебя вон, дурёху, вырастила. Теперь спокойно пожить хочу. Так что на меня особо не рассчитывай!
— Ну, всё, — произнесла вдруг Мила, поворачивая вещицу так, чтобы моя маманя её видела, — если Вы, женщина, закончили, то мы на этом с Вами прощаемся. И Вы пока больше не звоните Марине, ей нервничать нельзя.
— А ты ещё кто такая? — взвизгнула маманя, но Мила нажала на вещицу, и экран потух.
— Вот это ты, подруга попала, — проговорила молодайка, у которой обнаружилась Библия.
— Да, история, — произнесла Ольга с сочувствием глядя на меня. — Но обсудим это позднее, сейчас тебе надо поесть, а то ты бледная, как поганка.
— Да, после еды и думается лучше, — поддержала её Краснова.
_______________________________________________________________________
*- «Поговори со мною, мама…» Алсу
Глава 17. Марьяна
Ну, не знаю, мне после еды обычно спать хотелось, а не думать. Может, у них тут, конечно, все по-другому. Интересно, чем они здесь питаются?
Я посмотрела на тарелки, которые поставили перед нами молодки. Хлеб да каша — пища наша. Перекрестясь привычным жестом и поблагодарив Бога за пищу, я приступила к еде.
Молодки перед едой не крестились, видно у них так не принято. Но об этом я подумаю потом.
Каша пшённая, сварена каким-то непривычным для меня способом, сладенькая, но ничего особенного. На хлебе кусочек масла и ещё какой-то солоноватый продукт — сыр. Ничего так, вкусно, только мало. А вот молочный напиток с чудным названием «какао» я готова была пить целыми днями. Но добавки нам не полагалось.
Во время еды Мила со смехом рассказывала про то, как я зеркало ощупывала, а говорила, что вечером расскажет, не утерпела, болтушка. А я всё ждала, когда уже мне объяснят, как мне быть дальше. С каждой минутой в моей душе нарастала тревога, и чтобы её заглушить, я начала тихонечко молиться.
— Ладно, смех смехом, — прервала Милу Ольга, — а давайте подытожим, что мы имеем.
Молодухи тут же успокоились и с серьезными лицами посмотрели на неё.
— А имеем мы вот какие вводные данные. Марина — теперь не совсем Марина. Мало того, она про себя ничего не знает, так ещё и с родней её, откровенно говоря, совсем не повезло. И поддержать её, кроме нас, некому. Муж Марину бросил, квартиру её отжал. Ну или почти отжал. Мамаша тоже та ещё щучка. Ну, и вернёмся к тому, с чего начали: Марина — теперь не совсем Марина. И ей нужно как-то в нашем мире прижиться.
— И что ты предлагаешь? — спросила одна из молодок. — К себе её взять вместе с ребёнком? Я сразу говорю, я не могу. Сами со свёкрами живем в двушке. Вещами помочь могу, немного, добрым советом, но не более того.
— Надо бы ещё понять, насколько всё у неё плохо? — подала голос другая молодка. — А то может, у неё миллионы на карточке, а мы тут план по
