носят все разную. Хочешь, юбку в пол носи, хочешь — портки срамные. Никто тебе слова не скажет. Бабы головы не покрывают, косы не отращивают, могут и на лысо постричься, но многие все-таки волосья свои берегут. Ходят простоволосые али хвосты крутят да дульки.
Что мне понравилось больше всего, так это то, что люди таперича живут в квартирах с удобствами. Вода тепленькая сама в дом течёт, и бельё на реку никто не таскает. Для стирки есть специальные стиральные машинки, а посуду моют — посудомоечные. Даже для уборки есть какой-то специальный робот-пылесос, он у них и мусор выметает, и полы моет. Прямо чудеса!
Хотя деревни у них тоже есть, но и там дома в основном с удобствами. Такое бабам облегчение. Даже для дойки коров есть специальный аппарат!
— Обед, обед! — послышалось из коридора. То длинное помещение с диванчиками девчонки назвали коридором. А ещё тут были процедурки, ординаторская, кабинет заведующей и операционная. Ещё было много палат для брюхатых баб, то есть по-новому, для беременных женщин.
Девчонки немного объяснили мне, для чего нужны все эти помещения. Да, именно помещения. Слова «горница» и «светелка» уже никто не использовал.
Ещё в роддоме была кухня, где повара готовили нам еду по специальным рецептам.
Роддом же сам — это такая лечебница для брюхатых баб. Здесь им всячески помогают выносить дитя и родить нормально, и потом это дитя ростить. Потому как сами бабы рожать разучились. Этого мне конечно девчонки не говорили, я сама так решила. Иначе как можно объяснить, что столько брюхатых молодок живет в одном месте и до родов, и после, а домой уже только с дитём уже немного подросшим попадают?
Но вернёмся к обеду.
Обед состоял из трех блюд, прямо как у князя! Суп с мясом! Гречка с мясом! Хлебце и компот! Очень вкусно. Но почти все девчонки ели без особого аппетиту, носы кривили, от компота вообще отказались. Заметив мой удивленный взгляд, одна из них сказала:
— Я даже дома такое не ем. С детства не люблю ни супов, ни щей. А свекровь наварит борща целую кастрюлю, и целую неделю все едят на завтрак, обед и ужин. Фу.
— А ты что ешь? — поинтересовалась Дементьева, вот она-то кушала хорошо. Хлеба аж три кусочка взяла.
— Доширак себе развожу, или пельмени варю, сосиски с макаронами тоже делаю, но редко. Ну и йогуртики всякие да салатики иногда, — ответила молодка, — и никакого хлеба. За весом же следить нужно. Я в свиноматку превращаться не собираюсь!
Глава 19. Марина
Утром меня разбудило громкое петушиное «Ку-ка-реку!» Такое впечатление, что этот гад прямо мне в окно орал. Стоп! Откуда у меня дома петухи?
Я вскочила на ноги и не сразу поняла, где нахожусь. Честно говоря, я надеялась, что проснусь дома, ну или в роддоме. Меня же туда на скорой везли. Я хорошо помнила, что уснула после того, как рыжий фельдшер сделал мне какой-то укол. Вот и была у меня надежда, что кошмарный вчерашний день мне просто приснился. Но нет!
Я находилась в том же чуланчике. Только теперь на мне была надета одна длинная сероватая рубашка из грубой ткани, так как юбку я вчера сняла, и лапти тоже. Интересно, у меня что-то ещё тут из одежды есть, не могу же я в одном и том же постоянно ходить? И юбку, и рубашку уже не мешало бы простирнуть.
И в душ мне хочется. Да, хоть бы просто водой обтереться. И причесаться бы не мешало. Меланья-то вчера была аккуратно причёсана, да и у бабки тоже волосы прибраны были, а у меня коса растрепалась после сна. Вчера я не думала, как выгляжу со стороны, но сегодня другой день. И раз я всё ещё здесь, значит надо как-то осваиваться.
— Марьянка! Проснулась уже? — Ко мне заглянула Меланья. — А я ужо думала, что снова тебя будить придётся. Давай, надевай юбку, да пойдём к реке освежимся пока солнце не встало.
— А разве сегодня хлебы выпекать не надо? — осторожно спросила я.
Меланья прищурилась, внимательно посмотрела на меня и тяжко вздохнула.
— Нет, — проговорила грустно, видно, надеялась, что я проснусь прежней Марьяной. — Вчерась мы много хлебов напекли. На эти дни хватит. Сегодня нам только кашу да похлёбку приготовить, а потом ты за шитьё сядешь, а я в терем пойду, проследить за всем надо. Девки не успевают ничего, а князь-то завтра к вечеру быть обещался. Вот завтра у всех нас тяжёлый будет денёк.
Она ещё раз окинула меня взглядом и повернулась к выходу.
— Подожди, — окликнула я её. — Спросить хочу.
Я не собиралась упустить возможность переговорить с ней с глазу на глаз, пока бабки рядом не было. На реке разговаривать — не вариант, там тоже могли быть люди.
— Чего тебе ещё? — Меланья повернулась с не очень довольным видом, будто ждала от меня какого-то подвоха.
— Я больше истерить не буду, — проговорила я.
По всему было видно, что Меланья меня не поняла, в её взгляде читался вопрос, но проговорить в слух она его почему-то не решалась.
— Ну, плакать, кричать там, понимаешь? — пояснила я.
Мачеха молча кивнула.
— Мы же все ещё вчера про меня всё поняли. — Я потерла подбородок. — И я, как и вы, не хочу неприятностей. И на костёр я не хочу. Поэтому ты должна мне помочь. Это и в твоих интересах.
Я многозначительно посмотрела на её живот, и мачеха в страхе прикрыла его руками.
— Ты — ведьма! — прошептала она. — Зачем ты Марьяшу нашу загубила?
— Да не губила я никого, — проговорила я в отчаянии.
— Тогда куды она подевалась? — спросила Меланья. — Почему ты вместо неё?
— Не знаю почему! — Я пожала плечами. — И как оказалась тут не знаю. Я засыпала в другом месте и была собой, а проснулась уже тут. И там у себя я тоже была беременной, рожать уже скоро. Девочку ждала.
Тут я не удержалась и разревелась.
Меланья подошла ко мне, обняла и тоже заплакала.
— Ох, горюшко-то какое, — причитала она, поглаживая меня по голове. — Ох, беда-беда! Что же это такое на свете-то деется?
— И мне тут очень тяжело, — плакала я. — У нас там всё по-другому!
Мы ещё немного поплакали вместе. Потом Меланья проговорила:
— Ох, и судьбинушка над тобой пошутила как. — Она уже почти успокоилась и отстранилась от меня. — Но, поплакали, и будет. Что сделано, уже не изменишь. Нужно привыкать. Давай, утирай слёзы. Да сказывай, чем я тебе помочь
