Варра, — ты выглядишь очень уставшей.
— Еще одно дело, — слабо улыбаюсь я и потираю сухие глаза, так и норовящие сомкнуться.
Она кивает и идет за водой. Завтра утром здесь воцарится настоящая суматоха: плоды будут собирать, опрыскивать водой и доставлять на прилавки, но эта суета меня уже не коснется. Свою работу я сделала.
Выхожу из огорода и иду к пруду. Дастан уже там. Я радостно машу ему рукой и бегом спускаюсь к нему:
— У меня получилось! Ты бы видел, какие вымахали фрукты!
Он улыбается:
— Ты много работала. И вложила в этот огород всю себя.
Ложусь на землю рядом с ним, чувствуя, что у меня совсем не осталось сил.
— Это все благодаря тебе, — говорю заплетающимся языком, борясь со сном, — это ведь ты понял, какая у меня стихия и что мне делать, чтобы заручиться ее поддержкой.
Дастан, поколебавшись, ложится рядом. Касаюсь его головы своей. Сделай он это неделю назад, я бы жутко возмутилась, но за эти десять дней мы действительно сблизились: когда он не был занят своими обязанностями, он проводил все свое время со мной, показывая, рассказывая и направляя мою магию — и я это ценила. К счастью, моментов, подобных тому, в его палатке, больше не происходило, сердце мое больше не ёкало, и я успокоилась — и потому позволяла ему маленькие вольности наподобие этой.
— Просто удивительно, — говорит Дастан, глядя в небо, — почему преподаватели в Академии не разглядели твою истинную стихию. Впервые слышу о подобном.
Я поджимаю губы. Ничего удивительного. Земля была стихией Леенны, настоящей Леенны. А я все-таки самозванка в ее теле. Спасибо за то, что у меня собственная магия пробудилась.
— Может, они были слишком заняты? — я зеваю и прикрываю глаза. — В любом случае, я рада, что у меня все получилось. Знаешь, когда сегодня я поняла, что ко дню Дарения у бородавки будут все эти фрукты и овощи… у меня прямо гора с плеч упала…
— Почему? — спрашивает Дастан. — Почему ты так стараешься ради нее?
Он спрашивает это уже не в первый раз. Но я каждый раз уклонялась от ответа. Хочу ему сказать об этом, но мысли такие ленивые и так медленно ползут, что я, наконец, безбашенно открываю правду:
— Не ради нее, — выдыхаю уже в полудреме, — ради остальных… она грозилась… что если ничего не вырастет… она выгонит всех работников до единого… и проследит… чтобы они больше нигде… не смогли работать…
Я уже не помню, договариваю я эту фразу или нет. Помню только, что так сладко и крепко я уже давно не спала. Сон накрывает меня теплой, ласковой волной, ветер невесомо перебирает мои волосы, и я блаженно улыбаюсь — как же давно мне не было так хорошо и спокойно!..
— … никогда не видел тебя таким.
— Пришел сюда, чтобы сказать мне это?
— Не сказать. Подразнить тебя. Кто бы мог подумать, что ты вовсе не такой бесчувственный и каменный, каким тебя заклеймили в Ардоге.
— Все не так. Она просто напоминает мне Ладора.
— Ну конечно. Из-за нее ты отказался от…
— Пёрч, — я сажусь, откидываю с лица волосы и устремляю на говорившего недовольный прищур, — тебе говорили, что у тебя на редкость раздражающий голос?
Пёрч моргает, затем разражается хохотом:
— Ах, Ррох тебя побери, девчонка!
Фыркаю. Затем встаю и потягиваюсь, прикидывая время.
— Долго я проспала? — спрашиваю я Дастана.
— Четыре часа, — отвечает он.
— То-то голова болит, — ворчу я. И бросаю еще один злой взгляд на веселящегося Пёрча. — Из-за тебя свой биоцикл не доспала.
И, раздраженно цыкнув, я иду вверх по холму.
— Неблагодарная девчонка! — кричит мне вслед Пёрч.
— Надоедливая колючка! — не остаюсь я в долгу.
Нет, мы не злимся друг на друга. Это у нас такое прощание. За эти десять дней я сблизилась не только с Дастаном, но и с его верным соратником, и наши перебранки наподобие этой уже стали неотъемлемой частью наших коротких отношений.
— Ах да, — вспоминаю я и оборачиваюсь к Дастану, — увидимся тут завтра утром?
Пёрч расплывается в своей коронной, лукавой ухмылке. Но прежде, чем он успевает открыть рот и сказать хоть слово, волосы на его головы начинают подозрительно потрескивать. Пёрч вскакивает и, не раздумывая, бросается в пруд с головой. Дастан безмятежно улыбается и гасит огонек в ладони.
— Конечно, — кивает он, — я буду здесь.
Я улыбаюсь и, хохотнув из-за вида насквозь мокрого Пёрча, только что вынырнувшего из воды, разворачиваюсь и продолжаю свой путь наверх.
18
С самого утра воцаряется суматоха. Нет, я, конечно, уже знаю, что день Дарения — это крупнейший магический праздник в стране, но я и понятия не имела, что он имеет такие грандиозные масштабы!
Саморрию приукрасили. Ради этого случая староста даже выписал из города воздушника, который на целый день установил над деревушкой купол. Дома с противоположных сторон улиц украсили гирляндами живых цветов, закрывающими солнце, и под этой цветочной аркой без конца прогуливались в ярких нарядах жители Самории, разбавленные большим количеством солдат: в день праздника Дастан задействовал весь свой взвод без исключения, утроив количество патруля, охраняющего покой на улицах, но и не забывая про стражу по периметру деревни, чтобы саллары не воспользовались ситуацией и не попытались проникнуть в Саморрию незаметно. В общем, по улицам гуляло непривычное количество народа. Вот в новом платье с откровенным вырезом проплывает хохотушка Зелла, провожаемая взглядами всех без исключения мужчин; вот пробегает стайка мальчишек, умудрившаяся стащить с прилавка какую-то зелень и преследуемая теперь негодующим лавочником; вот безмятежно улыбается старик Гарт, глядя на буйство красок; а вот и ворчун Эл, который брезгливо поджимает губы, но, тем не менее, не спешит уходить с улицы, пропуская один стаканчик лимонада за другим.
Верчу головой во все стороны, наслаждаясь такой необычной атмосферой оживления, которой я еще не видела в этом мире. Так, впитывая в себя праздник и заряжаясь хорошим настроением, я спускаюсь к пруду.
Дастан ждет меня на нашем месте. Я сходу вываливаю на него новости:
— Представляешь, ради такого дня Никкара и Даэлла встали даже раньше полудня! Даже Карт соизволил таки вытащить свою подпаленную задницу из дома и теперь сидит на крылечке и глазеет на улицу. Правда, пока не выходит: стоит ему высунуть нос чуть подальше, как местные тут же начинают осыпать его насмешками!
Дастан улыбается.
— Ты замечательно выглядишь, — говорит он, изучая мое лицо.
Я смеюсь.
— Это Варра, — отвечаю я, — она заставила меня воткнуть этот цветок в волосы. Сказала, пусть во мне будет хоть что-то
