серьезное выражение и вновь становится тем самым раздолбаем, которого я знаю:
— Первый помощник капитана. К вашим услугам, Эрра Леенна.
— Просто Леенна, — отмахиваюсь я, — мне нужно поговорить с Дастаном. Срочно. Где он?
В глазах Пёрча вспыхивают лукавые искорки:
— У себя в шатре. Вернулся с час назад и завалился мертвецким сном.
— Можешь его позвать?
— И не собираюсь! Ты знаешь, что он может сделать с тем, кто разбудит его спустя час после ночного патруля? Я не хочу лишиться головы! Иди сама!
Гневно сверкаю глазами:
— Очень мило. Куда идти?
— Его шатер самый последний справа.
Бросив на посмеивающегося Пёрча негодующий взгляд, я подбираю юбки и быстрым шагом добираюсь до нужного мне шатра.
Временные казармы представляют из себя палатки. Даже палаточный городок. Соорудить деревянные постройки не позволяет отсутствие материала, разместить солдат в пустующих домах означает расцентровать их по всей деревне, оттого для стражи было решено просто соорудить палатки и накрыть их сверху солнцезащитным куполом — тем самым, который зажала для своего огорода Дерр Мариадна. Должна отметить, что купол — это вещь. Под ним не просто легче дышится — под ним хочется жить. В общем, наслаждаясь небывалой свежестью, я нахожу последнюю палатку, откидываю полог и заглядываю внутрь. Темно, хоть глаз выколи.
— Дастан? — неуверенно зову я, ступая вперед.
И моментально на что-то наступаю. Уже в следующее мгновение это что-то взвивается под моими ногами, сводит мои руки за спиной и я оказываюсь прижата к твердой и горячей мужской груди, а мое ухо опаляет возбуждающий шепот:
— Все-таки решила принять мое предложение, Эрра?
15
— К-какое предложение? Ты с ума сошел?!
Дастан промаргивается. Глядя на него снизу вверх, практически распластанная по его груди, как масло по хлебу, я вижу, как в его сонных глазах появляется узнавание:
— Леенна?
— Отпусти меня! — шиплю я.
Он моментально разжимает свои руки, и я получаю свободу. Злобно зыркнув на него исподлобья, выдавливаю из себя ядовитым тоном:
— Надо же, с тех пор, как мы расстались у пруда, прошло всего ничего, а ты уже успел подцепить какую-то Эрру?
Дастан проводит рукой по взъерошенным волосам. Мое сердце пораженно екает, и я спешно отворачиваюсь, до боли прикусив нижнюю губу. Как же этот гад… красив! Стоит тут себе, будто его для обложки журнала фотографируют! Весь такой мускулистый, бронзовый от загара, широкоплечий, красивый, с щетиной этой и своим мужским запахом, от которого подкашиваются ноги!
Затаив дыхание, делаю несколько шагов прочь.
— Оденься уже! — ворчу я, с трудом отрывая взгляд от его торса.
Он хмыкает и послушно тянется за рубахой:
— Что ты тут делаешь? Сколько я спал?
— Достаточно, чтобы попасть в беду. Староста собирается объявить на тебя охоту.
— На меня? — его брови удивленно взлетают наверх. — И чем я его обидел?
— Не его. Сына Дерр Мариадны. А поскольку староста ее должник, она требует, чтобы он нашел того, кто напал на Карта — и наказал его.
— Так ты пришла сюда, в солдатский стан, — Дастан, прищурившись, склоняет голову, — чтобы предупредить меня об опасности?
Красивый. Какой же он красивый, чтоб его! Даже такой: неумытый, небритый, расслабленный. Чувствую, как заливаюсь краской смущения, и злюсь еще больше.
— Нет, конечно! Я пришла сюда, чтобы тебя сдать!
Дастан смеется. Решив, что свою миссию по предупреждению его об опасности я выполнила, я гневно разворачиваюсь и иду к выходу из шатра.
— Спасибо, — застигает меня уже у самого выхода, — я знал, что ты не такая колючка, какой кажешься. Как мой брат.
Удивленно разворачиваюсь:
— Как твой брат?
— Да. Младший. Он колется, злится, шипит — но у него доброе сердце и он всегда первым бросится на выручку, пусть и будет это отрицать. Этим ты и привлекла мое внимание.
— Чудесно! — рявкаю я, обидевшись непонятно на что. — Просто замечательно!
Гневным паровозом, под свисты и улюлюканья солдат, я рассекаю городок и выхожу из-под защитного купола. Внутри меня сидит непонятное мне самой негодование. Хотя, почему непонятное? Очень даже понятное. Это негодование из-за того, что меня физически привлек мужчина.
Мои первые отношения закончились весьма болезненно. И были единственными. После разрыва я поклялась себе, что в моей жизни больше не будет никаких мужчин. И я действительно не чувствовала к ним влечения. До сегодняшнего дня.
В общем, кипя от злости на саму себя, я несусь в огород. Пробегая мимо удивленной Варры, я останавливаюсь только перед бедным докрокком и пытаюсь призвать магию. Стоит ли говорить, что ничего не получается? Мысли так и бурлят, выкинуть их из головы не выходит. Вместо сокровищницы, стоит закрыть глаза, так и вижу полусонного Дастана.
Поняв, что так я ничего не добьюсь, я иду к единственному месту, которое дарит мне утешение и покой.
У пруда спокойно. На этой его части никого нет: все остальные саморрцы, если и приходят сюда, то предпочитают исключительно другую часть берега, там, где нет камней и где пруд неглубок. Я же предпочитаю безлюдную его часть. Да, тут земля, тут глубоко, но… тут спокойно. Так спокойно, что когда я сажусь на берег под сень огромной скалы, на меня снисходят долгожданные покой и умиротворение. Я оббегаю взглядом растения, запоминая, в каком они состоянии, выбираю себе чахлый стебелек с вялыми листочками, закрываю глаза и вспоминаю, как тянулась к монеткам и бросала в растение. В точности повторяю события утра, ощущаю, как тяжелеет рука, и легонько бросаю монетку в сторону выбранного цветка. Только в этот раз, бросив монетку, я не сразу открываю глаза, а добавляю еще одну, потом еще, чувствуя, какая приятная тяжесть охватывает не только мою кисть, но уже и предплечье. Почувствовав спустя время какой-то внутренний толчок, я мягко останавливаю струящуюся по моей руке тяжесть и с легким трепетом открываю глаза.
А потом прыгаю и визжу от радости.
Стебелек, который я выбрала, приподнял ко мне свои чахлые листья, и выглядит теперь так, будто его хорошенько поливали, удобряли и не жарили под солнцем целую его коротенькую жизнь. Я знаю, что не стоит ждать чуда за один раз, что он не расцветет вот так вот сходу — даже для травников это было невозможно — но, черт побери! Для меня это было просто невероятно!
Чувствуя эйфорию от того, что в этот раз у меня все получилось, я делаю шаг обратно к холму — и чувствую, как меня ведет от усталости. Тут только я вспоминаю, какой насыщенный у меня выдался день, и что мне так и не довелось отдохнуть. Едва переставляя
