выжать как сочный фрукт.
— У нас это называют стрессом. А выжать они хотели меня в прямом смысле? — уточнил я, чувствуя, как неприятный холод пробирается под кожу.
— Именно, — кивнул Доу.
— Гадкий у них был план. Мне не нравится.
Доу пожал плечами, и его улыбка стала почти извиняющейся.
— Я не знаю в мельчайших деталях, какой у них был план, но если бы я этим занимался, то, каким бы гением себя ни считал, с твоей сотней баллов удачи даже не начинал бы. Это слишком много. Трудно такое проконтролировать, особенно когда сама реальность начинает тебе подыгрывать.
— О чём ты?
— Та верёвка в лесу. Помнишь? Разве это не странно? Всего лишь моё предположение, я мог и не углядеть, что верёвочка подгнила, но если это произошло за секунды до твоего появления, то мы столкнулись с ранее неизученным явлением. К тому же есть ещё такая особенность любой удачи, правильно тобой подмеченная: ты не можешь управлять ею, и стоит тебе только начать на неё рассчитывать, как она отворачивается.
— Никогда не рассчитывал и даже долгое время не верил, — искренне сказал я.
— Вот именно! Ты не зазнаёшься, Степан. А король пытался внушить тебе твою исключительность, слегка сбить эти сто баллов.
Я молчал, переваривая услышанное. Доу смотрел на меня с любопытством, но за этим я чувствовал что-то ещё.
— Степан, вопрос очень простой, но личный, — деликатно начал Доу.
— Да?
— Почему ты помогаешь этим людям?
— А ты почему помогаешь нам?
— У меня нет выбора, если демоны захватят всё королевство, нам конец. Малфорт — сильнейшее государство на материке. Остальные посыпятся быстрее. К тому же я бы не прочь искупить свои ошибки, попутно спасая мир.
— Я тоже не хочу, чтобы люди вымирали от рук этих тварей. Я из другого мира, но, как видишь, все мы одинаковы, что здесь, что там.
— Самоотверженно, и вызывает только уважение. А что потом, когда мы победим демонов? — спросил Доу.
Расспросы меня утомили настолько, что я решил ответить честно и поскорее уже отвязаться от него.
— Я хочу жить как обычный человек, но, если судьба распорядилась так, что у меня есть теперь сила намного выше человеческой, а ещё и удача. Всё это ответственность перед людьми. Скажем так, я ещё с детства узнал, что большая сила — это большая ответственность и даже не спрашивай откуда. Возможно, многим будет полезно принять нашу веру в Сталрока, и я продолжу нести её в другие земли. Буду говорить про бога поистине живого, который помогает людям и отвечает на молитвы.
— Надо же. И ты уверен, что он существует?
— А ты попробуй обратиться к нему. Вдруг он примет тебя и поможет в искуплении, — сказал я, улыбнувшись и с трудом, сдерживая усмешку.
— Значит, Степан, амбиции каким-то образом у тебя уживаются со стремлением к обыденности.
— Думаю, хватит. Нормально поговорили, а теперь мне пора.
* * *
Проходя через поселение, я любовался домами: низкие, крепкие, из тёмных брёвен или серого камня, с покатыми крышами, укрытыми белыми шапками. Дым вился из труб, а в морозном воздухе пахло костром.
Дом Милла выделялся среди других не размерами, как в Камнеброде, а резными ставнями, выкрашенными в тёмно-зелёный цвет, и крыльцом, где висели плетёные обереги, отдалённо напоминающие идолы Сталрока — рукоделия Инки.
Я постучал. Дверь скрипнула, и на пороге появилась Инка сестра Милла. Её волосы были слегка растрёпаны, под глазами темнели мешки от усталости, но она всё равно улыбнулась мне.
— Степан? Рада тебя видеть, как и всегда.
— Доброго дня, — сказал я улыбнувшись. — А где все? Где маленький?
Она отступила, пропуская меня внутрь.
— Милл с женой забрали сына, гуляют, пока на улице не так морозно. Нянчатся с ребёнком, а мне дали время передохнуть.
— Мне бы письмо отправить, — сказал я, заходя в дом.
— Конечно, — кивнула Инка. — Птичка в клетке.
Я разулся и шагнул в гостиную. Комната была небольшой, но уютной: деревянный стол, покрытый вышитой скатертью, пара стульев с подушками; на стене полка с глиняными горшками. У окна, на низком столике стояла клетка, а в ней сидела почтовая ласточка (подвид точный я не знал, но раздвоенных хвост напоминал мне о ласточках из родного мира) — маленькая, с серо-голубыми перьями и острым клювом. Она чирикнула, заметив меня, и затрепыхалась, перебирая лапками по жёрдочке. Клетка была небольшой, из тонких стальных прутьев, но крепкой, с узорчатой дверцей.
Трёх птичек привезли в этом месяце люди Ричарда, вместе с его посланием. Две уже улетели, унесли важные вести, а эта последняя. Я задумался.
Ричард. Обманывал он меня или нет, непонятно, но всё же помог сбежать и делился важной информацией. Мне нужно было написать, сообщить, что происходит, задать вопросы, которые крутились в голове. Без принца не разобраться.
Я достал из кармана маленький свиток, уже исписанный мелким почерком. Ласточка смотрела на меня блестящими глазками, будто понимая, что её ожидает дальний путь.
Осторожно открыл клетку, привязал свиток к её лапке тонкой бечёвкой, надёжно, но так, чтобы не навредить. Птица не сопротивлялась, только слегка подняла крыло.
Вышел на улицу, вновь впуская в комнату холодный воздух, и выпустил ласточку. Она взмыла вверх, мелькнув серым пятном в небе, и скрылась за крышами соседних домов.
— Готово, — сказал я, поворачиваясь к Инке, которая стояла у печи, и что-то помешивала в котелке — пахло кашей. — Спасибо, что приютили птичку.
Она кивнула, улыбнувшись чуть теплее.
— Удачи тебе, — ответила она тихо.
Я обулся, попрощался и шагнул обратно в морозный день. Снег хрустел под ногами, а я думал о том, дойдёт ли моё письмо, что ответит Ричард? И ответит ли?
* * *
В Нагорье наступил вечер. Я ждал у длинного дома. Рядом Мира, укутанная в тёплый плащ, топталась на месте, выдыхая пар. Небо над нами темнело, а горы вокруг уже тонули в тёмно-синих сумерках.
— Лёха уже на горе ведь? — уточнил я, потирая руки.
— Ну да, как и договаривались, — кивнула Мира, глядя куда-то вдаль. — Наверное, самая интересная часть переговоров уже состоялась.
— Осталось подождать Доу, — буркнул я оглядываясь. — Где этот чёртов демонолог.
И вот он появился. Доу шёл к нам неспешно, уверенно. На нём было его длинное пальто, тёмно-серое, с высоким воротом, а на голове широкополая шляпа, под которой виднелись густые усы, на этот раз аккуратно подстриженные. На поясе болтался зацепивший моё внимание в первый же день пироллум.
Я кивнул на оружие, как только Доу подошёл к нам.
— Тебя на гору не пустят с этим, давай оставим в длинном доме.
