теории звучит не так уж и сложно. Я должна справиться.
Должна, но не обязана. Через двадцать минут за тем, чем таким я занимаюсь, наблюдал уже не только осел, но и выводок мышей. Их я заметила краем глаза и уже не так бурно реагировала, как в прошлый раз. Животные переглядывались, мне становилось стыдно. Меня никогда в жизни так не унижали.
В какой-то момент я с такой силой шибанула одним по другому, что выбила искры! Ура! У меня будет горячий ужин. Я осторожно попыталась раздуть огонь, и вроде это получилось. Отлично, теперь можно перенести его в печь.
Если когда-нибудь я вернусь обратно в свой мир, то моя лента в «Ютубе» будет выглядеть следующим образом: «Как выжить в деревне» и «Как отремонтировать заброшенный дом». Потому что сидеть и пытаться оттереть сажу, которая вдруг вырвалась из печи мне в лицо, это не так уж и приятно.
Оттерев сажу с лица, я пришла к неутешительному выводу, что печь надо чистить. Вот только как именно и где — я имела весьма смутное представление. Отсюда напрашивался следующий пункт: я сегодня ужинать не буду. Ну не рискну же я на второй такой эксперимент. Можно пользоваться чем угодно, кроме неисправной печи. Отравиться угарным газом — это самое меньшее, чего я хотела бы получить в итоге.
Ужинать придётся хурмой. Допустим, я позавтракаю ею. Но что будет, когда хурма закончится? По спине пробежал холодок. А ведь я на самом деле умею готовить. Правда! И борщ, и рассольник, и запечённую курочку, и том-ям тоже могу! Но всё же борщ — это моё коронное. С чесноком и пампушками.
Я тяжело вздохнула. Борща нет, пампушек нет, даже риса горячего нет. Руки опускаются, но нет, я настроена на горячий ужин, а если женщине что-то втемяшилось в голову, проще дать, чем объяснить, что не хочется. Если с печкой что-то пошло не так — сделаем себе заметочку пригласить мастера-печника, пусть посмотрит. Значит, мы пойдем другим путем.
Итак, котел! Котел помыть, поскрести в холодной воде. Я в последнее время вообще всё в холодной воде мою. Убедиться, что котел чистый, а потом промыть рис. И опять холодная вода. Бррр. Мысль о том, что сначала надо было поставить котел на какую-нибудь железку на печке, а потом наполнять его водой и рисом, пришла мне в голову уже после того, как я попыталась поднять тяжеленный котел. Он и сам по себе был не лёгонькой пушинкой, а уж при том, сколько я в него насыпала от щедрот и налила соответственно… До сих пор не понимаю, как спину не потянула. Или ещё что похуже.
И да, я ведь умная, я подумала, что на поверхности печи под котлом просто так костёр не разложишь. Я нашла железку, которая будет служить основанием для моей самодельной печки. И вообще, говорят, еда на открытом огне получается вкуснее.
Второй раз разжечь огонь с помощью кресала оказалось не проще, чем в первый. Когда-нибудь это будет получаться у меня с первого раза, но пока… Пока получается — и ладно.
Когда под котлом образовалось устойчивое пламя, я облегчённо выдохнула. Ну хоть что-то пошло так, как хотелось. Потом до меня дошло, что рис надо варить под закрытой крышкой. Крышки от котла я не находила. У-у-у… В итоге решила, что по мере испарения буду просто подливать воду. Благо, помня, что рис при готовке сильно увеличивается в размерах, я его насыпала на донышке.
Подтянув табуретку к импровизированному очагу, я неотрывно смотрела на огонь, который мелькал между ножками-львами. Мне даже казалось, что львы недовольно кривили мордашки и пытались отвернуть их подальше от облизывающих языков огня. Всё же огонь завораживал — смотреть на него можно было бесконечно. Главное было выныривать из этого состояния медитации, в которое я постоянно погружалась, и доливать в котелок воды, а потом можно было снова погружаться в отстранённую созерцательность, изредка принюхиваясь, чтобы убедиться — я всё ещё варю или уже жарю.
В какой-то момент я настолько погрузилась в своё отстранённо-созерцательное состояние, что не сразу поняла, что что-то шипит. А потом над котлом взметнулось облако густого голубого пара. — Хрен тебе, а не горячий ужин, — было моей последней здравой мыслью перед тем, как я начала разгонять облако руками.
Когда я наткнулась на нечто твёрдое в пару, то оказалась в состоянии глубочайшего удивления происходящим. А уж когда поняла, что держу в руке крупную бусину и примерно десяток мелких, я испытала эмоции, которые можно было бы выразить одним всем хорошо известным словом, которое в приличных компаниях стараются не употреблять.
Чёрт с ними, с бусинами. Рис-то есть можно? Я присмотрелась к тому, что осталось в котле, и убедилась, что там — просто рис. Не удержавшись, нашла ложку с плоским дном, которой обычно едят супы, и попробовала немного.
Ну, мишленовскую звезду за это блюдо мне не дадут. Рис местами получился недоваренным, местами переваренным и совершенно несолёным. Впрочем, есть было можно. Особенно если добавить, например, сушёную редиску, которой меня спонсировала вдова Шэнь. Бусины, которые появились над паром, я оставила на столе. Единственный их плюс — это то, что они симпатичные. Чем-то напоминали перламутровый жемчуг. Только цвет у них был более белым, что ли? Может быть, удастся прикрепить их как-нибудь на вышивку? Или сделать украшение и продать их за пару вэней…
В какой-то момент я отвлеклась, полностью погрузившись в ужин и обдумывание дизайна украшения. В реальность меня вернул странный хруст - осёл, на которого я не обращала внимания, на удивление тихо зашёл на кухню и съел бусину — самую большую, уронив несколько мелких на пол. А их под моим удивлённым взглядом шустро расхватали мыши, которые двигались с такой скоростью, что за ними оставалось остаточное изображение. Кажется, они ещё помнили о том, что я им не особо рада. Рвануться к ослу и вытаскивать из его рта остатки
