скулящих голландцев насадили сверху на свои же штыки. Положив бессознательного пленника в мою карету, мы проследовали дальше и через полтора часа добрались до постоялого двора.
***
– Доброе утро! – поздоровался я по-немецки с очнувшимся пленником, тощим нескладным мужчиной средних лет с всклокоченными вьющимися волосами и следами побоев на лице, лежащим на кровати в комнате постоялого двора и не понимающим куда он попал.
– Доброе утро! – ответил он и сразу спросил, – А где я?
– Вы в безопасности! – попытался я успокоить его, – Вы помните, что произошло, как вы попали в плен к бандитам?
Он задумался на мгновение и его вдруг затрясло, видимо, от накативших воспоминаний.
– Да, я помню, – ответил он через силу, – мы с моей помощницей Терезой Пфальц ехали из Штеттина в Дрезден, но по дороге я вспомнил про одного торговца картинами из Силезии и решил заехать по пути в Зеленую Гуру, посмотреть на его коллекцию. Но до границы Силезии мы не доехали, на нашу карету напали дезертиры из армии Фридриха. Убили кучера и слугу, меня и Терезу схватили. Меня избивали и требовали денег, но у меня почти ничего не осталось после покупки картины в Штеттине. Над Терезой потом надругались, а картину сожгли. А что с ней?
– Господин..? – задал я наводящий вопрос.
– Прошу прощения, я не представился, – понял он меня, – Дитрих Лангенау, управитель Дрезденской галереи старых мастеров!
– Мне жаль господин Лангенау, ваша помощница мертва, примите мои соболезнования, – вздохнул я, – она похоронена здесь неподалеку, а преступники уже понесли заслуженное наказание и больше никому не смогут навредить!
– Благодарю вас, господин! – ответил он и прикрыл глаза, – Бедняжка Тереза, упокой господь ее невинную душу!
Вспомнив, что сам еще не представился, я исправил эту оплошность:
– Герцог Курляндский Иван Кетлер, к вашим услугам!
– Ваше Высочество, еще раз благодарю вас! – склонил он голову.
– Не стоит благодарностей, господин Лангенау. Вы ведь направлялись в Дрезден, значит нам по пути. Я решил немного попутешествовать по Европе после вступления на престол. Присоединяйтесь, а по дороге мне все расскажете! – пригласил я его.
Постоянная разговорная практика с Вейсманом дала свои результаты и сегодня я смог вполне сносно, на мой взгляд, пообщаться с носителем немецкого языка. Если пару месяцев назад я вполне прилично строил фразы и говорил, но плохо воспринимал речь на слух, то буквально несколько дней назад, точно по Гегелю, произошел переход количества в качество и у меня словно вытащили беруши из ушей. Я стал не только слушать, но и слышать и понимать немецкую речь.
***
Дрезденская галерея, как это обычно и происходило в средние века, начиналась в виде собрания диковинок и произведений искусства (кунсткамера) при дворе монаршей особы. Первым же систематическим собирателем картин для галереи стал курфюрст Саксонии Август II Сильный из династии Веттинов, а его сын Фридрих Август II, курфюрст саксонский и по совместительству (и по недоразумению, просто как противовес избранию русофоба Лещинского) король польский и великий князь литовский Август III Саксонец (предшественник Станислава Понятовского), унаследовал от отца страсть к собиранию произведений искусства.
Имея доступ к финансам огромного, по сравнению с Саксонией, польского королевства Фридрих Август довел великолепную дрезденскую коллекцию до более чем семисот пятидесяти полотен старых мастеров, в том числе Вермеера, Тициана и Рафаэля. Но разразившаяся в 1756 году Семилетняя война и потеря Веттинами в 1763 году контроля над Речью Посполитой положили конец взлёту Флоренции-на-Эльбе, как тогда называли Дрезден. Страна была разорена. О былых оптовых закупках сотен картин пришлось забыть и теперь галерея влачила жалкое существование, позволяя себе только эпизодические закупки одной-двух картин. Чьим поиском и занимался господин Дитрих Лангенау.
Сын придворного художника Вальтера Лангенау, творившего при дворе Фридриха Августа, Дитрих, с младых ногтей показывал успехи в живописи и был ее преданным фанатом. Попав еще ребенком на службу в Дрезденскую галерею старых мастеров, он в итоге дослужился до ее управляющего. Но к чести Дитриха, кроме живописи, он был фанатом родного края и разбирался в истории и архитектуре, а также любил об этом рассказывать, что давало мне возможность, не привлекая внимания, узнать побольше информации о Кведлингбургском аббатстве и проработать варианты подходов к нему.
***
– Господин Лангенау, не помню точно, но кто-то мне рассказывал про Кведлингбургское аббатство, – остановился я, будто что-то вспоминая, – мне кажется говорили что-то стоящее внимания, но никак не припомню. Может быть вы поможете мне освежить память?
– О Ваше Высочество, Кведлингбург это живая история Саксонии и Священной Римской империи. В Кведлингбургском замке захоронен король Генрих Первый Птицелов, а его сын Оттон Первый Великий в память об отце и основал на замковой горе Кведлингбургское аббатство. Подумать только, аббатство существует уже восемьсот пятьдесят лет, успешно пережило реформацию, а его настоятельницы являются имперскими княгинями Священной Римской империи, имеющими право голоса в рейхстаге! – с придыханием начал свой рассказ Дитрих.
Отлично, одного этого мне уже хватит, чтобы не выглядеть, как герой Данилы Багрова во втором Брате, когда пошел осматривать достопримечательности в Бронксе.
– Но это, конечно, же не все…! – продолжил Дитрих, которому бы очень подошла профессия экскурсовода, перечисление драгоценных манускриптов и предметов церковной утвари, хранящихся в аббатстве. Так, заполучив практически на халяву в свое распоряжение продвинутый аналог умной колонки от Яндекса, я с комфортом добрался до границы с Саксонией.
Учитывая временный коллапс власти на бывших землях Бранденбурга, их мы пересекли беспрепятственно, а вот на границе Саксонии дежурили пограничники. Господин Лангенау при их появлении сказал мне, что его в Саксонии знают и попросил разрешения представить меня, а после выскочил из кареты и начал что-то объяснять служивому, бойко жестикулируя руками. Его действительно знали в Саксонии, потому как, через минуту беседы старший поста зычно скомандовал, пограничники взяли оружие на караул и шлагбаум перед нами открылся. А после того, как мы отъехали от поста, нас обогнал верховой пограничник, видимо, помчавшийся предупреждать верхнее начальство о прибытии в курфюршество, практически, монаршей особы.
***
Недалеко от Дрездена нас встречал почетный караул из пары сотен кирасир под командованием командира конной гвардии генерал-лейтенанта Карла Густава Робеля. Вот тебе и прокатился спокойно по Европе. Не то, чтобы я изначально планировал сохранить инкогнито, конечно нет, но и на почетные караулы особо не рассчитывал.
Первый этап поездки был мне понятен. Потоцкого я знал лично, поэтому написал ему письмо и больше не парился, а из
