чём проблема приготовить хорошо?
— Да у меня всё время что-то идёт не так, — она развела руками. — Отец потому на меня так и злится! Он всё время говорит, что если бы мы продавали сладости, давно бы разбогатели! Купили бы и таверну побольше, и приданное мне, и...
— Стоп-стоп, что ты сказала? — я повернулась к ней и посмотрела на неё в упор.
— Ну да. Ты же сама знаешь, какие проблемы со сладкими блюдами в нашем королевстве, — Тайра печально вздохнула. — С королевской кондитерской никто не может конкурировать, но их десерты простым горожанам не купить. Да и нужные ингредиенты достать очень сложно!
— Хм, хм, — я задумчиво потёрла свой подбородок. — А из простых ингредиентов, которые можно достать в городе, кто-нибудь здесь готовит сладкие блюда?
— Да что можно приготовить из простых ингредиентов? Кто это есть будет? — удивилась Тайра и посмотрела на меня как на ненормальную. — Само собой, что десерты можно сделать только из самых дорогих и необыкновенных продуктов, доступных только королевскому повару!
— А что если… — начала было я, но тут меня прервали.
— Опять они сюда забрались! Нет, сегодня я точно кого-нибудь высеку! — взревел хозяин таверны и, наклонившись, поднял за шкирки двух детей, вытаскивая их из-за своего прилавка, словно котят. — Вот, будете свидетелями! Эти беспризорные дети совсем обнаглели, они опять пытались стащить моё варенье!
Он грубо встряхнул их и поставил их передо мной, а у меня от удивления пропал дар речи.
— Амелия? Фелион? — потрясённо проговорила я, глядя на детей, которые виновато опустили головы.
— Надоело! Надо как следует проучить эту бестолковую мамашу Ольвен с её невоспитанными и вечно голодными отпрысками! — продолжал возмущаться он. — Постоянно или побираются, или воруют еду! Пора положить этому конец! — он сердит потряс в воздухе кулаком. — Вот придёт сегодня инспектор обедать, я ему всё и расскажу! Пусть забирает у неё детей и отправляет в приют!
* * *
— Позорище! Ну разве можно так срамить мать, — возмущалась я, ведя детей за собой по улице. — Сэр Ингольв, хозяин таверны, вас бы точно высек, если бы не я! Я его еле уговорила оставить вас в покое, пообещав взамен поработать завтра в его таверне и отработать всё, что вы съели. Зачем вы вообще к нему забрались?
— У него самое вкусное варенье на всей улице, мама, — виновато ответила Амелия и вдруг испуганно взглянула на меня. — То есть, я хотела сказать, самое вкусное после твоего!
— Да, мам, такого вкусного варенья, как ты вчера сделала, я ещё никогда не ел, — виновато добавил Фелион. — Но его было так мало, что мы…
— Не утерпели и доели его ночью, — закончила за него сестра. — Ты же не сердишься на нас, мам?
— Мам, мам, — сварливо передразнила я. — Вы не подумали о том, что вашей маме тоже попадёт, если вас там поймают? Если вы так хотели моего варенья, почему не сказали мне об этом? — я строго посмотрела на детей, но они отводили взгляды. — Я бы приготовила ещё! И я так, впрочем, собиралась его сделать, — добавила задумчиво, видя, как дети снова удивлённо смотрят на меня. — Давайте мы с вами будем одной командой, — я остановилась и, поставив детей рядом друг с дружкой, присела перед ними на корточки. — С сегодняшнего дня правило: никуда не убегайте и ничего не берите без спроса! Разве ж я вам враг? И не бойтесь, что я буду ругаться. Просто скажите мне, чего вы хотите. Например, если вы хотели посмотреть на ярмарку, то мы сходим вместе, — я снова остановилась, поправив на детях одежду.
— Мам, но ты никогда раньше не разрешала нам ходить на ярмарку, — удивлённо сказала Амелия.
— Да, потому что вы были маленькие, — авторитетно заявила я и снова взяла их за руки. — А теперь вы подросли, и… я хочу купить вам новую одежду, — я снова окинула детей взглядом. М-да… В таком виде их действительно можно принять за беспризорных.
Нужно срочно это исправлять!
К счастью, поблизости как раз находился магазинчик, на витрине которого были выставлены детские платья и костюмчики.
Я взвесила на ладони мешочек. Не знаю, хватит ли мне денег… Но оставлять детей в таком виде точно нельзя. Поэтому я решительно взяла детей покрепче за их ладошки и направилась к дверям магазина.
Когда мы вошли, над входом зазвенел колокольчик. А у меня глаза разбежались — тут было столько платьев и костюмов! Дети же, зайдя внутрь, аж рты раскрыли. Похоже, они вообще впервые были в подобном месте. Замерев в дверях, они только восторженно глазели по сторонам.
В комнате крутились две девушки портнихи, они снимали мерки с какой-то болезненной на вид девочки, которая стояла неподвижно как статуя, с лицом, на котором застыла капризная гримаса. Вокруг неё услужливо крутилась дорого одетая женщина — похоже, её нянечка.
К нам же вышла девушка в простой, но аккуратной одежде, похожей на форму горничной, в чёрно-белом сочетании. На её груди была красивая булавка с красным камешком в виде какого-то животного. Девушка приветливо улыбнулась.
— Что желаете, госпожа? — спросила она.
— Желаю купить одежду для детей, для девочки платье, для мальчика костюм, — я отшагнула в сторону, давая ей возможность разглядеть их. — В общем, полный комплект, включая обувь и бельё. Что-нибудь из готового. У вас есть нужные размеры?
Но девушка, увидев за моей спиной Амелию с Фелионом, брезгливо скривила губы.
— Ах, опять эти противные дети, — с неприязнью произнесла она и, взяв меня за рукав, притянула к себе поближе. После чего зашептала мне в самое ухо. — Вы, наверное, просто не знаете! Эти двое постоянно шныряют здесь во время ярмарки и просят у прохожих купить им то одно, то другое! Неужели и вы купились на это? Их надо гнать поганой метлой как можно дальше, говорят же, что от детей Ольвена одни неприятности!
Краска стыда тут же бросилась мне в лицо, но я постаралась сдержаться. Тем более дети всё слышали и вжали головы в плечи, бросив на меня виноватые взгляды.
Ну, Амелия! Ну, Фелион, погодите!
Так позорить мать!
Но сейчас надо было как-то выкручиваться.
— Эти дети — наследники управляющего таверной, которая нисколько не хуже вашего магазина, — с важностью заявила я. — Прошу вас говорить о них повежливее. А я — их мать, леди Мия Ольвен. И моя просьба остаётся в силе. Вы поможете мне подобрать на них одежду?
Девушка снова переменилась в лице и пробурчала что-то неразборчивое.
— Что-что? Я не расслышала, — нарочито громко сказала я.
— Прошу вас, проходите, — буркнула она сквозь зубы.
Я вернулась
