Конечно, видеть, что он зол и унижен, было приятно, но впредь следует лучше обдумывать, кого берёшь на службу. Вот и этот мелкий поганец Руфус…
Дверь отворилась, вошёл Рэйшен. От него здорово разило пивом.
– О, вот ты где! Мы тебя искали!
– Да? На дне пивной бочки? Там меня не было.
Хмель слетел с Рэйшена.
– Эли, да что ты, в самом деле? Случилось что?
– И да, и нет.
Элина сидела у окна, подкидывая в руке кошель с деньгами. Рэйшен уселся на краю кровати, собрался было устроить ноги поудобнее, но спохватился, что он в сапогах, и передумал.
– Так что случилось-то? – совершенно трезвым голосом спросил дроу.
В темноте прохладной летней ночи виднелись только его светлые волосы и яркие глаза. Элина вздохнула и пересказала ему свой сегодняшний вечер.
– А вот и деньги, что мне дал гном-банкир. Надеюсь, перед повешением успею их потратить, – мрачно пошутила она, – вина выпью, арзы закажу.
– Значит, думаешь, что это Лоркан?
– Ага.
– Ну и что с того? Люди короля были в банке пару дней назад, а сам король никаких новых приказов насчёт нас не отдавал, значит, работаем как работали. А Лоркан… Ты ж знала, что он будет Витерию нашёптывать…
– Ага, – уныло ответила Элина, – и Руфус, скотина, ненадёжный парень. И Ингерам. И на фига я это затеяла?
Рэйшен тряхнул взлохмаченными волосами. Элина нечасто бывала настроена так мрачно.
– Эли, – проникновенно сказал дроу, – насчёт Ингерама ты зря. Службе он рад, другого не ищет. Он человек простой, служивый, когда он при деле, дурь всякая ему в голову не лезет. Руфуса мы припугнули, пальцы гнуть он побоится, он, к сожалению, трус. Но и ему применение можно найти. И вообще ты, по-моему, не ужинала. Даже выглядишь худой. Щас притащу еды.
Элина невольно улыбнулась. Да, Рэйшен знал, что её нельзя держать голодной! А насчёт худобы – это он приврал. Элинины округлости не смог полностью спрятать даже чёрный мундир.
– И скажи им, чтобы не вздумали сожрать лишнюю лошадь! Она моя! – крикнула Элина вслед Рэйшену.
***
Гри уже несколько дней жил один и чувствовал себя свободным и расслабленным. Плевать, что большая часть заработанных денег уходила на оплату постоялого двора, зато никто не тревожил его сообщениями о здоровье, о покупке трав и прочих расходах, никто не донимал шуточками и колкостями. Гри казалось, что с его плеч упала какая-то тяжкая ноша. Ответственность, наверное. Он чувствовал себя лёгким и свободным, как раньше, когда в одиночку странствовал по дорогам Атрейи. Как легко поётся, как свободно льётся музыка, когда ни о ком, кроме себя и музыки, не надо думать!
В одном из трактиров, где Гри пел, его попросили спеть новую песню. Он пел её совсем недавно, кто-то из посетителей слышал её. Гри помнил. Это была песня, которой его научила дара Элина, а сейчас, как назло, несколько строк напрочь выскочили из головы. Чем больше Гри пытался их вспомнить, тем хуже у него получалось. В итоге спел он халтурно, посетитель это заметил и скривился. Мелочь, но неприятно. "Надо будет у дары слова ещё раз спросить", – мелькнула мысль у Гри, но тут же он сообразил, что не спросит. И она ему не ответит. И, скорее всего, этой песни ему уже не вспомнить.
Вернулся на постоялый двор Гри поздно ночью и у себя в комнате пересчитал деньги, полученные за вечер. Сумма была меньше, чем он рассчитывал.
– Ну и демоны с вами, – в сердцах сказал сам себе Гри. – Мне одному хватит и этого.
Глава 65
Молодой бард долго ворочался в постели. Сон отчего-то не шёл к нему. Против его воли лезли в голову воспоминания, как впервые он сидел у костра Элины, когда она ехала с загруженной подводой из Жадвиля в своё село. И Рэйшен там был, и те друзья, которых уже никогда не будет. Гри забылся тревожным сном и увидел во сне Поллианну, такую, какой он встретил её впервые…
Утром злой и невыспавшийся бард понял, что петь сегодня он не сможет. "Это всё она!" – злился он, сам не понимая, кого он винит: Полли или Элину. Однако к полудню злость его улетучилась, сменившись укорами совести. А к вечеру он решился сходить и навестить Полли, поговорить с ней. О чём? Он и сам толком не знал. Наверное, о том, что ему нужна свобода, что он, музыкант и поэт, не готов обременять себя семьёй, что дара Элина не оставит Полли, да и сам Гри будет навещать и её, и малыша, и помогать по мере сил.
От этого настроение Гри улучшилось. Он вымылся, переоделся в чистое и отправился к дому, который король щедро предоставил Элине и её людям. Дорога была неблизкой, и Гри успел много раз придумать тот разговор, который поведёт с Полли. Это был тот самый вечер, когда Элина посетила гномий банк, а Полли осталась вдвоём с Руфусом.
Гри сумел незаметно пробраться к дому через сад. Это было несложно, ведь слуги, зная, что хозяйки нет, чесали языками в людской. Бард заглянул в окно первого этажа – и ах! Какое потрясение ждало его! Полли вовсе не рыдала день и ночь, а мило беседовала с этим прощелыгой, этим баронским сынком, а этот негодяй и подлец даже улыбался ей! А он ведь знает, что она носит чужое дитя, зачем лезет к ней! От возмущения Гри даже забыл, что он решил расстаться с Полли. Как она вообще посмела болтать с этим… с этим… От возмущения Гри растерял все слова, которые собрался говорить.
Вдали послышался стук копыт Всадник ехал к дому. Гри присмотрелся и едва узнал Элину в форменном мундире. Сразу засуетились слуги, Рицпа вышла на крыльцо, чтобы встретить Элину. Только Полли и Руфус остались сидеть на местах, что ещё больше обозлило Гри. Он сам от себя не ожидал такого. Нет, при Элине он говорить ни о чём не станет. Да и хлыщ этот, сынок баронский, ни к чему. Гри, воспользовавшись суетой и суматохой, ускользнул тем же путём, что и пришёл.
Сегодня он впервые пошёл в трактир без читарры. Он хотел не играть и петь, а напиться. Нет, он вовсе не желал вернуться к Поллианне. Он желал,
