внучка слабенькой родилась. Не понимает, куда родители делись, тоскует, спрашивает. Мы ей папку с мамкой заменить не можем.
Тяжело вздохнул, глотнул из стакана.
– Так все же что ты мне предлагаешь? Переселиться в твой Новороссийск?
– Да, вместе с семьей. Включая сына и невестку.
Майор резко поднял голову, уставившись на меня округлившимися глазами.
– Это как, ведь они умерли?!
– Если ты заметил, конечно, то мы с тобой сейчас были в крепости конца шестнадцатого века. А сейчас сидим здесь, в конце двадцатого. Включи мозги, майор! Я могу перемещаться в пространстве и времени, ты ведь это понял!
– Так ты можешь…
– Смелее в своих догадках!
– Ты можешь их спасти? И притащить сюда, к нам?
– На первое – да, на второе – нет.
Загоревшиеся надеждой глаза майора стали тускнеть.
– Я могу их спасти. Но как объяснить тем же соседям, каким образом ожили давно погибшие и похороненные люди? Конечно, здесь не средневековье и никто их на костер не потащит, но шума это событие наделает очень много. Потому-то я и не могу их сюда перенести.
– А куда можешь?
– К себе. В то время, где я живу. И тебе то же предлагаю: пошли со мной! Только там вы все сможете жить, не горюя о погибших. И делом занимаясь, а не прозябая в нищете.
– Так ты колдун?!
– Упаси Боже! – я достал нательный крест, поцеловал его и перекрестился. – С этим племенем не имею ничего общего. Чистая физика. Секретная разработка.
Не надо майору знать подробности. Во многих знаниях многие печали. И так ему хватит, чтоб голову сломать. Пусть подумает над моим предложением. Хотя я уверен на все сто, что он его примет: жизнь детей настоящим родителям дороже собственной. Переселение на четыреста лет к черту на кулички – небольшая цена за это. К тому же появляется смысл жить дальше. И какая разница, где! Лишь бы самые родные были рядом.
На кухню тихо вошла жена майора, Тамара Петровна.
– Извините, – тихо произнесла она. – Я слышала ваш разговор. Вы, молодой человек, действительно можете вернуть мне сына?
– Да, могу.
Женщина упала на колени и вцепилась в мою руку. Из ее глаз градом покатились крупные слезы.
– Верни, пожалуйста. Я за тебя век буду Богу молиться!
– Бабушка, не плачь! – Раздался тонкий голосок. В дверях стояла худенькая девчушка в коротеньком платьице. Ее большие глаза, смотревшие на стоявшую на коленях бабушку, наполнились слезами. Я мысленно послал импульс успокоения обеим, помог Тамаре Петровне подняться и сесть на стул. Потом вытащил из-под стола корзину с подарками и вручил ей и девчушке по большому апельсину.
– Тамара Петровна, – обратился я к женщине. – Вы кофе варить умеете? Только его еще размолоть надо. У вас есть чем?
Женщина посмотрела на меня непонимающим взглядом, но постепенно до нее дошел смысл мною сказанного. Вытерев платочком слезы, она произнесла:
– Есть ручная кофемолка, но мы ей давно не пользовались.
– Теперь придется опять попользоваться. – Я достал из портфеля пакетик с обжаренными зернами.
Женщина, прижав пакетик к груди, выразительно посмотрела на меня.
– Я могу вам помочь, – глядя ей прямо в глаза, тихо сказал я. – Они вернутся к вам. Верьте мне.
Положив руку на голову девчушки, женщина, обращаясь к мужу, твердым голосом сказала:
– Я согласна на все, Борис. Мы поедем куда угодно, если этот человек выполнит свое обещание.
Прижав к себе ребенка, она ушла. А мы с майором выпили еще по одной, ощущая только вкус и запах водки, но не ее действие. Надо бы! Такой удар по психике провоцирует выброс в кровь чудовищного количества адреналина, напрочь уничтожающего алкоголь. Но майору сейчас надо выпить, и выпить крепко. Слишком много адреналина тоже плохо. Так что уравняем количество того и этого и, по существу, на совершенно трезвую голову обсудим детали. На кухню вошла Тамара Петровна, достала из шкафчика кофемолку, засыпала зерна.
– Я вам не помешаю? Танюшка апельсинами занята, а я хочу послушать, как молодой человек будет сыночка возвращать. Можно? Или это тайна?
– От вас тайн нет, Тамара Петровна. Зовут меня Ильей, извините, что сразу не представился. Вашего сына и невестку я могу вытащить хоть сейчас, но без определенной подготовки это сделать будет опрометчиво. Согласитесь, что их появление вызовет массу вопросов у окружающих вас людей. У тех же соседей, я об этом Борису Ивановичу уже говорил. Мне, да и вам, это не нужно.
– А что нужно? – Вопрос они задали одновременно.
– Прежде всего – оружие. И чтобы ты, майор, показал мне место, где твоя мастерская находилась. Точную дату трагедии мне тоже надо знать. Желательно, и время.
– Нет проблем! – Голос майора заметно взбодрился. – Сейчас в гараж схожу, там у меня кое-что с Афгана припрятано. Машины то нет, ее первую, в наказание за отказ бандюгам платить, шпана угнала и сожгла на пустыре за мастерской. Но в гараже не шарились, так что схрон мой цел!
Легко поднявшись из-за стола, майор сунул в рот кусок сервелата и, буркнув «Щас буду», вышел. Вернулся через час, с еще одной бутылкой водки и старым рюкзаком. Бутылку сунул в холодильник, а содержимое рюкзака, потеснив закуску, выложил на стол. Развернул тряпицу и явил взору два пистолета «Стечкин». Из другой тряпицы достал два магазина и, я удивился, два глушителя. Последними на столе появились патроны. Молодец, майор!
– Если надо что потяжелее, то где взять – знаю. Кавказцы на базаре приторговывают.
– Если люди об этом знают, то и милиция, конечно же, в курсе?
– Знает и крышует. Начальник милицейский у Мусы- чечена на прикорме. Его бандосы у нас в городе беспредельничают, а полковник Жадов им потворствует.
Опять прозвучало это имя – Муса. Как бы ближе знакомиться не пришлось.
– Понятно. Разберемся, если время будет.
Пистолеты были густо смазаны, магазины пусты, чтобы не ослаблять пружины. Патроны упакованы в картонных коробочках. Произвели неполную разборку, протерли от лишней смазки, пощелкали курками. Снарядили магазины, со щелчком вставили в рукоятки. Что ж, можно выдвигаться, смотреть место преступления.
Апрельский вечер был достаточно прохладен. Майор надел какую-то шубейку, мне же Тамара Петровна дала теплое пальто сына Сергея. Мы с ним одной комплекции, а светлое полупальто Валета ночью и демаскирует, и не согреет. Уже стемнело, прохожих не видно. Подошли к обгоревшим развалинам. Майор снял кепчонку, тяжело вздохнул и перекрестился. Я тоже сотворил крестное знамение, внимательно огляделся по сторонам и открыл портал. Первым в него нырнул майор, следом я. И тут же почувствовал, что с моим спутником что-то не то: он как-то съежился
