выходной по нездоровью, — тотчас нашёлся этот подлец.
— В самом деле? На первый взгляд, вы абсолютно здоровы, — заметил Гавриил Модестович.
— Обманчив внешний облик порой, — пробормотал Толбузин. — Впрочем, я как раз направлялся на станцию. Вы, полагаю, также идёте туда?
— Я только что оттуда. И в данный момент хотел бы поговорить с Пелагеей Константиновной.
— О чём же?
Вяземский смерил его сухим твёрдым взором, и только тогда Фёдор хоть немного вернулся к реальности.
— Впрочем, это не моё дело, — быстро сообразил он. — Разрешите отклонятся.
— Всего доброго.
— И вам, князь. До свидания, Пелагея.
— До свидания, Фёдор, — ответила я с огромным облегчением.
— И до вечера, — подчеркнул он, только после этого наконец ушёл.
— Как же вы вовремя подоспели, — выдохнула я, когда Толбузин уже оказался на достаточно удалении. — Не знаю, как вас и благодарить, Гавриил Модестович.
— Не стоит благодарностей, Пелагея Константиновна. Я действительно пытался разыскать Фёдора и с высокой долей вероятности предположил, что он должен ошиваться где-то близ вашего дома. Так и случилось.
— Здесь ещё кое-кто ошивается, — тихо пробормотала я и постаралась незаметно оглянуться, но так, чтобы Вяземский понял намёк.
Глава 25.
Князь уловил нечто подозрительное в моих словах и поведении, однако не торопился с выводами.
— О чём вы говорите, Пелагея Константиновна? — он обернулся, слишком резко и заметно, оттого тень моментально пропала из виду. — Я никого не вижу.
— Потому что не наблюдаете столько, сколько я, — пояснила торопливо и взяла инспектора под локоть. — Идёмте.
— Но ваш дом в другой стороне, — попытался возразить Вяземский.
— Я знаю. Но я хочу, чтобы вы убедились в серьёзности моих заключений.
— Я в них и не сомневался. Но, позвольте, что сейчас не так?..
— Идёмте, — потянула его за собой уже настойчивее. Князь поддался и послушно зашагал под руку за мной. А я тихо продолжила: — С самого утра кто-то следует за мной по пятам.
— Кто? — Гавриил Модестович снова глянул через плечо.
— Не оборачивайтесь, — одёрнула его. — Иначе спугнёте. Я хочу, чтобы он пошёл за нами.
— Он? — переспросил инспектор. — Так о ком же речь?
— Я не разглядела, — шёпотом ответила я.
— А что ему нужно?
— В том-то и дело, что мне сие неведомо. Но очень бы хотелось знать. Сначала я решила, что это Фёдор увязался.
— А он и увязался, — шутливо заметил инспектор.
Я только скривилась:
— Да, но он как раз и не думает прятаться. А мой преследователь бредёт неотступно, но старается не показываться на глаза. Один раз я его почти засекла, но в тот момент у меня имела иная проблема в лице Толбузина.
— И куда же мы идём теперь? — князь стал серьёзен и больше не улыбался.
— Куда-нибудь, лишь бы выманить негодника.
— Минутку, — Вяземский резко остановился и повернулся ко мне. Он поднёс руку к моему лицу, и я замерла. — У вас тут прядь выбилась.
От неожиданности я даже дар речи потеряла, когда Гавриил Модестович невзначай поправил мне волосы. На несколько секунд я просто решилась дара речи. Инспектор смотрел мне в глаза, в которых я не могла прочесть ни единой эмоции, однако движения его были предельно осторожны, хотя и не совсем однозначны.
— Ч..что вы делаете?.. — проговорила, еле ворочая языком.
— Доверяюсь периферическому зрению.
— Что?
Мягкая улыбка скользнула по губам князя. Он ответил спокойно и тихо:
— Вы совершенно правы. За нами «хвост».
Мне потребовалось с полминуты, чтобы прийти в себя и осознать, о чём он толкует.
— Значит, выдели?
Он коротко кивнул и вновь выставил локоть со словами:
— У меня есть идея, куда его можно заманить.
Мы двинулись по улице чуть быстрее. Я мысленно отругала себя за странные и непростительные реакции на действия Вяземского. Проделай тоже самое Толбузин, и гадать бы не пришлось, а ответ прилетел бы ему мгновенно в виде пощёчины. Однако Гавриил Модестович, полагаю, и в мыслях не имел меня смущать. Это была всего лишь уловка, чтобы незаметно понаблюдать за преследователем и убедиться, что я не брежу.
Мы прошли до конца улицы и свернули в один из переулков. Дорога постепенно сужалась между домами, мы шли к железнодорожным путям, и скоро строения должны были оборваться — я знала этот район, как свои пять пальцев и догадалась наконец, чего добивается Вяземский: он намеревался обхитрить нашего соглядатая и прижать его там, где сложнее всего будет укрыться.
— У вас нет ощущения, что мы с вами попали в какой-то увлекательный роман? — спросила я по дороге, улыбнувшись собственным мыслям.
Гавриил Модестович смерил меня настороженным взглядом:
— У меня есть ощущение, что вы можете оказаться в опасности, и меня это совсем не радует.
— Но в таком случае опасность может грозить и вам.
— По крайней мере, меня пока не преследуют навязчивые ухажёры.
Мне захотелось и рассмеяться, и наругаться. В сущности, ничего смешного не происходило, но, видимо, адреналин, разгоравшийся в крови, придавал мне смелости и бодрости. И я совсем не испытывала страха, хотя Вяземский был прав — наличие таких незримых спутников обычно не сулит ничего хорошего.
— Сюда, — скомандовал инспектор и опять свернул, в уже другой проулок.
На секунду мне представилось, что князь пытается заманить в ловушку не столько преследователя, сколько меня. И мне снова пришлось отчитать себя за неподобающие мысли.
Чтобы отвлечься, попутно спросила:
— Он ещё идёт за нами?
— Кажется, да, — ответил Вяземский. Он сбавил шаг и выбрал ещё одно внезапное направление, после чего вновь затормозил без предупреждения. — Стойте здесь, — шепнул князь. — Не двигайтесь, Пелагея Константиновна.
Я на всякий случай ещё и дышать перестала. Гавриил Модестович прижал меня к стене своим могучим телом, отчего по всей моей коже разбежались мурашки. Мы всё ещё играем в детективов или это уже другая игра?..
Инспектор чуть наклонился, словно бы для поцелуя. Не слишком романтичное место для такого действия, но достаточно укромное, чтобы произошло это без свидетелей. Я успела как-то совершенно позабыть, что свидетель всё-таки есть, и очень вероятно, сейчас видит нас или, по крайней мере, знает, где мы.
Но в следующую секунду Вяземский наклонился
