традиции предали священному огню.
Он не успел…
Хаадар стал очень осторожным, он отчетливо понимал, что сильно мешает Сире и верховному жрецу, да и отцу. Он должен стать следующим. Во время пребывания во дворце первый принц избегал даже вкушать пищу и пил только то, что принес сам.
Он давно привык, что рассчитывать может только на себя, ну и на горстку верных ему ифритов. Верных ли? Сейчас уже и в этом Хаадар сомневался.
Кто же его главный враг? Сира? Или Шахран? А может, король окончательно обезумел?
В любом случае он не может бросить Аль-Фалар на откуп кучке тех, кто его предал.
Следующий в очереди на престол — Фарас, старший сын Сиры. Его фактически взрастил Шахран, которому тот был отдан в ученики, как того требуют традиции. Старший законный сын короля становится правителем, второй принц — жрецом. Так было со времен сотворения Огненной Саламандрой ифритов. Вся власть в руках одной династии.
Только, похоже, кто-то вознамерился перекроить давно заведенный порядок в империи…
По иронии судьбы доверять он мог только бывшему врагу, с которым теперь Хаадара связывает кровная взаимная клятва, которую они дали друг другу во дворце Драгны.
Драконий принц оказался примерно в таком же положении, как и он сам. Его тоже предали, причем тоже кто-то из самого близкого окружения, это очевидно. Кто-то искусно плетет сеть вокруг двух государств, но появление иномирянки сильно спутало злодею карты.
А для Арта и Хаада появление Леры оказалось ниточкой к спасению. Он наблюдал за ней и не мог понять. Фактически она спасла его. Просто так, без обязательств, без условий, по зову сердца. Она рисковала много раз своей жизнью и не требовала ничего взамен. Сначала он не верил ей, ждал подставы или требований, но она его удивила своей простотой и искренностью. Ей удалось примирить двух злейших врагов и заставить действовать вместе. Она открыла им глаза на истину, которую так успешно искажали и прятали от них. Артигус Валлен будет идиотом, если упустит ее, свою этери.
Счастливчик дракон, в отличие от него.
Принц ифритов тоже почти поверил женщине, но, похоже, это и стало его роковой ошибкой. Всегда такой осторожный, он просчитался, и его предали.
Айрис…
Ее образ преследовал Хаада на протяжении последних дней. Жива ли она? Обычно мелких исполнителей в живых не оставляют…
Еще бы раз взглянуть в ее глаза. Что он в них увидит? Страх? Раскаяние или ненависть и решимость? Он многое бы отдал за этот последний шанс.
Звук шагов заставил вернуться в реальность и замереть.
Оставаясь незамеченным, Хаад наблюдает, как Шахран покидает свои покои и направляется к скрытому в колонне тайному ходу, ведущему далеко за пределы дворца.
Словно почуяв чужое присутствие, старый лис на миг остановился, прислушиваясь, но, не услышав ничего подозрительного, нырнул в нутро темного хода. Выждав несколько минут, Хаад вошел в скрытый ход следом и осторожно пошел вслед за жрецом.
Глава 28.
Риш
Нервно закусив губу, Ришана расхаживала по коридору. Всё идёт наперекосяк, и она не знает, что делать дальше. Дядя молчит и не шлёт вестей. В груди скручивается тугой клубок из переживаний последних дней.
Всё, чего ей хочется, — это свободы! Судьба так немилосердна по отношению к ней с самого ее рождения.
Ее бедная мать умерла, давая жизнь ей. Потом жестокий отец похитил и пытался убить, бросив в лесу, где ее нашли, а после удочерили Скалар и Элайа. Нет, они были неплохими родителями и баловали малышку Риш. И она была счастлива, живя во лжи, не зная правду. О, у нее было замечательное детство! Многие могут позавидовать. Даже наличие собственного сына не повлияло на теплое отношение приемных родителей к ней. И после гибели Элайи приемный отец и остальные члены семьи не изменили отношения к ней. Она всегда знала, что не родная им, и была благодарна. Пока не узнала правду…
Это случилось три года назад. В Драгну прибыла делегация из Аль-Фалара, тогда еще между государствами не было такого напряжения. Она, как член королевской семьи, участвовала в организации встречи и обязана была присутствовать на официальной части приема. Там-то к ней и подошел человек в черном одеянии служителя Пресвятой. Это был Шахран. Он узнал в ней свою пропавшую племянницу (притяжение крови, жрец способен видеть истинное).
Он-то и открыл ей глаза!
Теперь она знала, кем на самом деле является в королевской семье. Что ждет ее в будущем? В лучшем случае — отдадут замуж за угодного королю мелкого дворянина или вообще отправят в монастырь служить Великому Дракону Прародителю?
Она не могла выбирать, за нее делали выбор.
Ришана Валлен — не родная дочь, у нее нет и крохи дара, она не способна к обороту! Рассчитывать на выгодное замужество не приходится, кому нужна пустышка? Упросить оставить ее во дворце и жить, рассчитывая на милость королевской семьи? Быть удобной, незаменимой и всегда под рукой, рассчитывая только на подачки от правящей династии? Вот всё, на что она может рассчитывать!
А после смерти Скалара кто вступится за нее? Наследник всего Сайрус, а этот трусливый гаденыш с детства не привык делиться. Он не упускал возможности завуалированно напомнить ей о ее месте.
О, вот теперь-то из мелких кусочков сложилась картина ее судьбы! Она, Ришана, больше не собирается пресмыкаться! Она возьмет свое и отомстит за мать, за свое детство без нее, за отнятую жизнь.
Дядя — единственный в Эридоре, кто говорит ей правду! Она поможет ему вернуть былое величие ифритов и в награду получит свободу и власть над собственной жизнью. Размышления прервало появление братца.
— Ну что, сестрица, тебе удалось что-то узнать? — Сайрус, как всегда не вовремя, появился, застав красавицу врасплох.
— Ты серьезно собираешься обсуждать это здесь, в коридорах замка, где у каждой стены есть глаза и уши? — воскликнула Ришана, увлекая брата в одну из дверей. Втолкнув Сайруса в недра небольшого кабинета, Риш бросила на пол неприметный на первый взгляд камушек.
— Ты всегда таскаешь их с собой? — усмехнулся Сай.
— Последнее время приходится быть очень осторожной. А ты готов раззвонить на каждом о наших планах? — девушка начала раздражаться.
— Ты права, я, пожалуй, тоже разживусь артефактами поглощения. Так что удалось узнать? — дракон вальяжно расположился в кресле.
— Пока ничего конкретного. У меня не
