заклинаний?
Эльф коротко усмехнулся:
— Думаю, для девчонок любовная история всегда интереснее каких-то там историй с книгами
— Далис! — возмутилась я.
— Ладно, книга… она называется «Гримория Лунной тропы», и в ней собраны очень древние и мощные заклинания, составляющие фундамент родовой магии.
— О, а я думала, что эльфы используют силы природы.
Далис кивнул:
— Так и есть, обычно эльфийская магия построена на этом. Но в случае эльфов Аэлории все сложно, их магия гораздо более высокого порядка, чем стандартная эльфийская, и желающих завладеть ее секретами очень много. Поэтому книга заклинаний важна и ценна для рода. И это причина, почему за гриморией всегда, много столетий, шла охота…
— Охота?
— Да, несчетное количество раз хранилище с книгой пытались вскрыть, но безуспешно: защитные чары на нем такие, что чужаку никогда не пробраться.
— И ты думаешь, мой дед сумел взломать эту защиту? — против воли в моей душе вспыхнула гордость за деда: знай наших, никто не смог, а мы вон как! Хотя я все равно не верю, что дед мог пойти на такое преступление, не похоже это на него.
— Думаю, он действовал хитростью: твой дед и прадед Хельги, правитель Элронд, были друзьями. Вернее, прадед считал Зорвила Брана своим другом, а твой дед просто втирался в доверие.
— Не говори так, пока нет стопроцентных доказательств! — возмутилась я.
— Доказательства есть. В тот день, когда книга пропала, твой дед заявился к Элронду, хотя его никто не ждал: правитель уже некоторое время болел, а в тот день ему было совсем худо, и он никого не принимал. Твоего деда, однако, он принял. О чем они говорили и чем занимались, никто не знает, конечно же, но… — Далис многозначительно замолчал.
— Что «но»⁈ — не выдержала я напряженной паузы.
— Но после его ухода Элронду стало совсем плохо, и вскоре он умер. Еще через некоторое время обнаружили, что хранилище очень умело вскрыто, и для этого использовали родовое заклинание. Стало понятно, что твой дед, пользуясь слабостью и плохим самочувствием своего друга, вытащил из него нужную информацию. Пока все во дворце были заняты умирающим правителем, он вскрыл хранилище и забрал гриморию, — мрачно завершил рассказ эльф.
— Не верю! Вот не верю, и все! — произнесла я после долгого раздумья. — Тут что-то не то.
Далис пожал плечами:
— Я рассказал тебе о фактах, хочешь верь, хочешь нет — твое дело.
— Ну а дальше? Хельга отправилась искать гриморию?
— Да, как я уже сказал, она рванула к твоему деду и исчезла. Только прислала мне сообщение, что она пошла в мир Харшаг вслед за твоим дедом.
— А ты отправился следом за ней?
— Да, я обыскал тут все, каждый уголок, наверное. Но не нашел даже ее следов, — тяжело произнес Далис. — А потом цветок Хельги на родовом дереве погас, и стало понятно, что искать уже бесполезно.
— И все равно, не верю! — прошептала я.
Далис не ответил, продолжая молча управлять лодкой. Я тоже сидела, задумавшись и анализируя услышанное. И даже Лебовски перестал шуршать и бухтеть про наш с эльфом произвол в отношении «такой ценной ценности», как он.
Примерно через час эльф повернул лодку к берегу и заявил:
— Мы подплываем. Так что решим с твоим статусом, Генриетта? Кем ты будешь для меня, рабыней или женой?
— Что безопаснее? — мрачно поинтересовалась я.
— Безопаснее тебе быть мужчиной, а из этих двух вариантов ни один не дает полной гарантии. Хотя притвориться мужчиной — не значит полностью обезопасить тебя, но шанс значительно выше, если ты будешь хорошо играть свою роль.
— Может, тогда, и правда, переодеться мужчиной? А то выбор между женой и рабыней, как между собачьим и кошачьим дерьмом. Ты сможешь еще раз украсть для меня одежду? — я с надеждой посмотрела в невозмутимое лицо Далиса.
— Быть моей женой, даже ради спасения жизни, для тебя дерьмо? — спросил он вместо ответа, а я до ужаса смутилась: и правда, некрасиво как-то прозвучало.
— Я не это имела в виду… — начала оправдываться, но Далис перебил меня:
— Чтобы замаскироваться под мужчину, тебе придется отрезать волосы и перемотать грудь до абсолютно плоской. Мужскую одежду я тебе достану.
— Отрезать волосы? — растерялась я. Прикоснулась к своей темно-рыжей шевелюре, сейчас свалявшейся и грязной до ужаса. — Жалко. Нет…
— Тогда выбирай между собачьим и кошачьим дерьмом, — жестким голосом ответил эльф.
— Генри, наряжайся в мужика, тогда будет шанс, — скрипуче посоветовал Лебовски.
— Я эти волосы пять лет отращивала, — выдавила я из себя, вдруг почувствовав, что сейчас разревусь: ко всем бедам еще и волосы отрезать, мою гордость, главное мое украшение! — Давай женой. Что для этого надо? Брачную татуировку, браслет, кольцо?..
— Зайти в храм и провести брачный обряд, — ответил Далис, заставив меня оторопеть: какой еще обряд⁈
— Не волнуйся, Генриетта, выберемся отсюда и разведемся. В нашем мире брак, заключенный на Харшаге, расторгнут без вопросов. Тем более, мы с тобой разных рас, и высокородного эльфа с полукровкой разведут, даже не спросив причину.
— Вот значит как! — зашипела я, позабыв от злости на эти слова и о своих переживаниях за волосы, и о стыде за свои слова про дерьмо.
— Вот так, — подтвердил эльф.
— А как на отбор к тебе, высокородный эльф, тащить полукровок, так все в порядке⁈ Никого наша грязная кровь не смущает? — завелась я. — Из-за него, из-за твоего отбора, я была вынуждена бежать из дома! Чтобы, не дай бог, не стать твоей женой. Твоей или другого ушастого сноба, которого знать не знаю, но буду вынуждена стать инкубатором для его высокородных детишек!
— Неважно, от кого у женщины дети, главное — это дети. В данном же случае, еще и с древней кровью. И потом, ты стала бы не инкубатором только для «его детей», а матерью для ваших общих. Не чувствуешь разницу, Озе-ирова? — поправил меня эльф надменно.
— Неважно, что дети будут от нелюбимого мужчины⁈ — ахнула я. — Да ты, похоже, сам не чувствуешь разницу! Ты бездушный, самонадеянный и… да у тебя сердца нет! Из-за тебя я оказалась в этом мире, из-за тебя вынуждена бегать от бесконечных опасностей. Грязная, с немытой головой, голодная. Должна умирать от жажды и жариться под солнцем! Потому что вы, эльфы, считаете, что своим отбором осчастливите такую простушку, как я. А мне не надо такого счастья! Я хочу нормальную семью с мужчиной, который будет смотреть на меня не только как на родительницу, а еще и любить!
Выкрикнув все это, я закрыла глаза руками: видеть его не могу, этого бездушного индюка!
— Но ты ведь согласилась принять участие в моем
