прорывается раздражение. — Она не уволится. Слишком многое стоит на кону.
— Вы рассуждаете как администратор. Если она беременна — что дальше? Найдутся ли в нашей стране силы, которые заставят женщину вместо подготовки к рождению ребёнка продолжать оперативную работу? Теоретически — да. Но она не в нелегальной разведке. В вашей структуре с личным составом так не поступают. Это противоречило бы вашей же собственной политике.
— Вы вообще ничего не знаете и не понимаете о специфике нашей работы! — срывается Чжун. — Не стройте из себя эксперта в незнакомой области!
— Зато я точно знаю следующее. — Ван резко опускает крепко сжатый кулак на столешницу — один короткий, хлёсткий удар, без размаха и театральности, но с такой концентрированной тяжестью, что стеклянные стаканы с минеральной водой вздрагивают и звенят разом. — Никто, абсолютно никто в вашей закрытой структуре не будет решать в обход меня, через мою голову, где именно работает моя жена и сколько она получает. Это не ваша компетенция.
Чжун Сэйчин болезненно прикусывает язык, сдерживая поток слов.
Лезть в драку не вариант. Продолжать спорить дальше по существу — тоже бесперспективно. Слишком много посторонних глаз и ушей, потенциальных нежелательных свидетелей.
Вопрос о возможной беременности Сяо Юйхань повис в воздухе крайне некстати: если это действительно правда, то ситуация кардинально меняется, причём в худшую для него сторону, и всё становится совершенно неудобным и неконтролируемым.
— У этой женщины есть другой жених и будущий муж.
Выражение лица Чжуна тут же меняется. Становится предельно ясно даже неопытному наблюдателю: он сгоряча выболтал лишнего, то, что следовало держать при себе.
Ван Мин Тао смотрит на него несколько секунд.
В голове всё складывается в чёткую картину.
Членам ЦК особо негде знакомиться — режим секретности, ограничения на контакты. Браки между сотрудниками одного ведомства или смежных структур — отнюдь не редкость, почти установившаяся норма. Кто-то из коллег Сяо Юйхань давным-давно отвёл ей место в своей продуманной будущей жизни. А потом совершенно неожиданно появился какой-то директор цементного завода — невероятным образом умудрился выбить у неё из рук вазу. Кто вообще мог предположить, что из этой случайной встречи выйдет что-то по-настоящему серьёзное и долгосрочное?
Ван поднимает стул и возвращает его к стене.
— Спасибо, я вас услышал. Разговор окончен.
От этих спокойных, но категоричных слов Чжун Сэйчин приходит в неконтролируемую ярость:
— Я вас ещё не отпускал!
Чиновник резко поднимается с кресла и стремительно делает несколько шагов вперёд, намереваясь преградить бизнесмену путь к выходу.
Неожиданно для всех присутствующих они с глухим звуком удара сталкиваются лбами.
Ван выдерживает столкновение устойчиво — он шёл уверенно вперёд и даже не подумал остановиться или замедлиться. Чжун же, не ожидавший такого развития событий, отлетает назад, теряя равновесие. Массивное кожаное кресло принимает его падающее тело с громким скрипом.
Ван Мин Тао нависает над сидящим чиновником, упираясь руками в подлокотники кресла:
— Я вас слушаю. Вы что-то мне недоговорили?
Чиновник болезненно морщится, потирая ладонью покрасневший лоб. Нужные слова не идут, а застревают где-то в горле. Он лихорадочно ищет их в своей голове, но не находит ничего подходящего, потому что те формулировки, что приходят на ум, либо слишком слабы, либо слишком опасны для произнесения вслух при свидетелях. Сегодня он и так уже сказал больше, чем следовало бы. В их закрытой структуре такие промахи не забывают и не прощают.
Повисает очередная пауза. Пять секунд тишины.
С трудом собрав себя воедино, восстановив хоть какое-то подобие прежней чиновничьей формы и достоинства, Чжун наконец произносит:
— Товарищ Ван, вы очень, очень сильно недооцениваете разницу в наших административных иерархиях и полномочиях! — В его словах слышна смесь угрозы и отчаяния. — Вы совершенно не знаете настоящей жизни!
— Зато я знаю, какой она должна быть. И у меня никогда не возникало принципиальных расхождений на эту тему с товарищем Си Цзиньпином. Он, как и я, примерный семьянин, искренне любящий свою супругу и детей — мы с ним в этом человеческом смысле прекрасно понимаем друг друга без слов. Да, я всего лишь мелкая сошка в вашей системе координат, что уж тут поделать. Каждому отведено своё место.
Бизнесмен упирает ногу в тяжёлое металлическое основание кресла на колёсиках и толкает его от себя, прикладывая силу.
Кресло с тихим скрипом катится в сторону дальней стены. Чжун Сэйчин остаётся сидеть в нём неподвижно, как бесполезный предмет обстановки, который грубо переставили не на своё место.
Двое ошарашенных помощников застывают с открытыми ртами, провожая потрясёнными взглядами уходящего Ван Мин Тао. Остальные директора за столом сидят не шелохнувшись, боясь привлечь к себе внимание. Кто-то изучает свои руки, кто-то уткнулся в документы.
Бизнесмен выходит в тихий коридор и направляется к выходу из министерства.
Как же мало он знает о женщине, за которую готов поставить на кон всё. Небесная сеть, жених из ЦК. Какие ещё тайны и секреты хранит её прошлое? И главное — насколько это опасно для них обоих?
Глава 10
Покинув здание министерства, Ван Мин Тао быстрым шагом пересекает широкую площадь перед входом и направляется к парковке, где его ожидает автомобиль. Водитель уже держит заднюю дверь открытой.
Бизнесмен устало опускается на кожаное сиденье и откидывается на спинку. Адреналин после конфронтации с Чжун Сэйчином всё ещё циркулирует в крови, заставляя сердце биться чаще обычного. Но сейчас не время думать о произошедшем — есть вещи куда более важные.
Ван Мин Тао достаёт телефон и набирает номер Сяо Юйхань.
Спустя шесть долгих гудков она наконец-то принимает вызов.
— Мне сейчас неудобно разговаривать, — доносится из динамика сдержанный голос. — Очень неудобно.
Бизнесмен прекрасно понимает, что собеседница сейчас на работе, но она не сбросила вызов, пусть и могла. А это означает лишь одно: если бы у неё действительно не было бы возможности поговорить хотя бы минуту, она просто не стала бы брать трубку.
— Сегодня меня вызвали в министерство, помнишь? — начинает Ван. — Это оказался человек непосредственно с твоей работы. И под удобным видом планового министерского совещания он целенаправленно расспрашивал меня о нашей с тобой личной жизни.
Короткая пауза.
— Стоп. Продолжайте без меня, — бросает она куда-то в сторону, обращаясь к коллегам. — Срочный звонок.
Ван отчётливо слышит в динамике звонкий стук женских каблуков по паркету — подруга быстро идёт, почти бежит. Затем хлопает дверь, звук эхом отдаётся в пустом пространстве.
