и подтверждённой. Желательно тяжёлым сундуком с золотом.
— Можно поподробнее, — прорычал генерал, тоже отставив свой стакан подальше. Он ожидал всего, но не такого откровения.
— А куда уж подобнее. Страна на грани войны за престол. Единства нет даже в Ордене, что уж говорить про знать. Все хотят определённости. А вы тут… — волшебница состроила скорбную физиономию и добавила: — шумите. Даже храм бежал впереди меня, хотя им дальше ехать.
Землянин присел на край стола и молча уставился на гостью исподлобья. В голове уже трещали, совсем как тот датчик магии, подозрения, но озвучивать их раньше времени было бы глупостью.
Та тоже некоторое время просто смотрела, а потом её брови поползли вверх.
— Вы в самом деле не понимаете?
Когда генерал едва заметно покачал головой, женщина громко засмеялась, запрокинув лицо.
— Вам действительно нужно помолиться в храме, не то боги не простят такой наглости. Ведь вы даже Небесную Пару всполошили, а это многого стоит. Остальное предлагаю обсудить после. И, дорогой барон, думаю, здесь уместнее вести дела, чем в вашей цитадели. Накопилось очень много дел, которые надо обсудить на ничьей земле.
— Это земля маркизы, — проронил генерал.
А Николь-Астра развела руками.
— Она не ваша. И она не моя, — улыбнулась волшебница.
— А вам-то какой интерес?
— Интерес есть. И я готова вам помочь, если вы не окажетесь глухи к моим просьбам. Но обсудим позже, полагаю — проворковала Астра, прищурив хитрые глаза с лёгкими, но красивыми морщинками в уголках.
— Пока не уберёте своих ворон, никаких бесед не будет, — проговорил генерал. В конце концов, надо же перехватывать инициативу.
— Какие вороны? — наигранно удивилась женщина. — Я вообще птиц не люблю. А вы бы убрали подручных насекомых.
— Насекомые? — улыбнулся в ответ Пётр Алексеевич, понимая, что ведьма говорит про жучки прослушки. — Терпеть не могу насекомых.
Генерал опять ухмыльнулся. Найти они жучки не могут, но знают, что они есть. Впрочем, всех ворон перебить тоже не получится. И, как говорится, пошла игра в переводного дурака.
— Тогда откланяюсь, дорогой барон. Надеюсь на скорую встречу. — Николь-Астра встала, указала на одноразовый стаканчик и протянула: — Занятная безделица.
— Обращайтесь, — через силу улыбнувшись, проронил Пётр Алексеевич и сделал глубокий поклон.
Ведьма ответила тем же и вышла.
А генерал набрал воздуха в лёгкие и плавно сел в кресло. Но спокойно выдохнуть не дали: в дверь постучались, и на пороге возник с озадаченным видом прапорщик Сизов.
— Что⁈ — рявкнул генерал в ответ на молчаливый вопрос.
— Там это. Такое, — неопределённо пробормотал Стаканыч.
— Чёрт, — выругался генерал, вскакивая с места, — веди.
Когда покинули дом и торопливо дошли до приютившегося на краю поляны бронированного внедорожника, из-под него выглянул чумазый боец с гаечными ключами. Увидев начальника, он выскочил и несколько растерянно встал в сторонке.
А Пётр Алексеевич быстро опустился на колени и залез под днище внедорожника.
Взгляду открылась весьма занятная картинка: всё днище было исцарапано когтями. И не просто, а словно дурная кошка остервенело подрала ковёр, вот только какой кошак может с такой же лёгкостью полосовать стальную броню? А ведь помимо защиты двигателя были порваны все патрубки, а покрышки погрызены клыками настолько, что одно колесо так и вовсе спустило. Казалось, внедорожник наехал на специальное противоугонное устройство с шипами и кольями.
— Рассказывай! Живо! — проронил генерал, не глядя на бойца.
— Я не знаю. Утром ничего не было, и никто ничего не видел. А он же прямо под носом стоит, — проговорил солдат, качая головой, словно сейчас именно его обвинят в погрызенной машине. Типа, вот следы зубов голодного бойца. И вопрос: «Сынок, ты дебил, диверсант или так сильно недоедаешь?»
— Какого хрена… твою дивизию… происходит? — сдавленно, чтобы не перейти на мат, прошипел генерал, а затем пробежался взглядом по лужам набежавшего с машины масла и антифриза и вытер тыльной стороной ладони губы.
Оторвав глаза от днища, генерал встал, отряхнул колени и огляделся.
— Помяни чёрта, он и явится, — прорычал он.
А вопрос, кто бы это мог быть, повис в воздухе без ответа. Но не крысы — это точно.
Генерал неспешно почесал макушку и проронил:
— Охренеть, день начался.
* * *
Свод катакомб был залит светом. Залита светом была и накидка на Ламинаре.
Пламя факелов дрожало, и оттого казалось, что тени тряслись от страха.
Древнее божество склонилось над россыпью огней на полу, водило своими руками над полом. И вслед за тонкими длинными пальцами по кладке пробегали светящиеся разными цветами линии. Казалось, разноцветное пламя сочилось из трещинок и зазоров между камнями. А вокруг многорукого существа медленно клубился белый туман, клочья которого скользили по камню, скручиваясь в тягучий, бесшумный и холодный вихрь, и это совершенно не походило на привычное Хлое колдовство.
И волшебница-неудачница, стоящая рядом поблекшей тенью, не сразу поняла, что перед ней ни ритуал, ни магия, а просто такая замысловатая карта города и окрестностей. Вдобавок у неё от голода сводило живот. Она уже два дня ничего не ела, как забытая на привязи псина, хозяева которой уехали в соседний город на праздник.
Меж тем под пальцами Ламинары проявился и лысый холм, на котором обосновались пришлые, и шпиль Магистрата.
Ламинара подтянула к себе женщину и прошептала, указав на город:
— Мне нужны глаза и уши. А ещё мы сделаем первый шаг на моём пути.
Хлоя молча подняла взгляд на тёмный провал под золочёным парусом. И почувствовала, как забурчал живот.
А древнее существо замерло и неспешно повело рукой над вырастающим из нарисованной потусторонним светом шпиля башни Магистрата. Её голова, если она там есть, и эта чёртова дюжина глаз не висит сама по себе в воздухе, наклонилась набок.
— Ты же любишь крыс? — мягко-мягко спросила Ламинара, заставив женщину внутренне собраться.
От демона вымершего народа ждать хорошего не стоило. И даже если её почитали как саму богиню доброты и благодетели, в детстве рассказали предания, как текли реки крови, когда эти коротышки приносили в жертву своим владыкам сотни и тысячи себе же подобных, а потом и людей, когда самих почти не осталось. Земля была пропечатана алым и не успевала высыхать, когда орошалась новыми потоками сока жизни.
— Что мне ответить? — набравшись смелости, прошептала Хлоя. Всё равно её судьба незавидна.
А Ламинара медленно-медленно вытянула руку к
