я обогнал его, вспомнив, что забыл представить друга. К слову, Лёва сам сообразил, что вести себя нужно скромнее. Потому как посол встретил нас с большим уважением, и раздражителя в лице Лёвы, скорее всего, не понадобится.
— Позволь представить, — кивнул я в сторону двери. — Лев Семёнович. Знатный мой друг и десятник. Прошу принять его, как меня самого.
Бек слегка поклонился, и Лёва ответил тем же.
— Боярин Строганов, — заговорил толмач следом за беком, — пусть твой дом будет полон детей, твои кони не знают усталости, а сабля твоя не знает крови, когда не должна её знать. И пусть Господь, в которого ты веруешь, и Аллах, в которого верую я, в этот час смотрят на нас одинаково. Потому что разговор у нас один, и разум у нас один, хоть и молимся мы по-разному.
— Сулейман-бек очень хорошо сказал, — ответил я. — Под такие слова грех не выпить.
Мы чокнулись пиалами. Шербет оказался кисловатым и густым, а в горле остался привкус розы. Странный для меня вкус, но не противный.
— Уважаемый бек, предлагаю перейти к делу. — Посол кивнул, и я продолжил. — Великая княгиня готова продать вам пять орудий и порох к ним. Да, сейчас немного, и возможно султан рассчитывал получить больше. — Я сделал паузу, ожидая пока толмач переведёт. И когда он замолчал, а бек серьёзно посмотрев на меня кивнул, я продолжил. — К зиме, как только встанет санный путь и закончится стройка моих мастерских, мы сможем наладить торговлю шире. Но я хочу сказать прямо, чтобы не было потом обид. Орудия пойдут не только вам, но и венецианцам тоже.
Бек долго молчал.
— Нам бы сильно не хотелось, — наконец сказал бек, и толмач подхватил, — чтобы вы продавали орудия нашим врагам, боярин Строганов.
— Я понимаю, Сулейман-бек. — Я не стал тянуть. — Но поменять этого мы не можем. Ваши противники — христиане. Албанцы, венецианцы, ромейские греки… Если Великая княгиня откажет им вовсе, у неё дома будет такой шум, что ни одна пушка его не перекроет.
Бек кивнул.
— А зимой? Какие объёмы?
— Зимой всё будет зависеть от стройки. — Я отпил шербета, чтоб дать словам осесть. — Сейчас все мои силы заняты стройкой.
— Стройкой? — переспросил Сулейман-бек.
— Да, стройкой, — ответил я и решил, чтобы не вдаваться в подробности, соврать. — Подлый Ахмат сжёг мои мастерские, и теперь мне надо всё восстанавливать заново. Но… — сделал я паузу, — к зиме, я уверен, что смогу отлить новые орудия. — И тут же добавил. — Правда, это будет очень сложно.
— И в чём же сложности? — спросил Сулейман-бек.
Я наигранно тяжело вздохнул и пожал плечами.
— Стройка тянется не так быстро, как мне хочется. Своих мастеров мало, а чужих не дают. Великая княгиня, да благословит её Господь, — перекрестился я, — хочет канализацию в Москве вести. Дороги каменные проводить. И тоже на меня этот вопрос водрузила. — Я специально перевёл акцент на себя, чтобы Бек не подумал, что идёт на встречу Великой княгине, а идёт на помощь лично мне. Делая таким образом меня в его глазах своим должником.
Толмач переводил. Бек внимательно слушал и, когда я закончил, прищурившись посмотрел на меня. Намёк был очень жирный, и уловить его посол просто не мог.
Бек выдержал паузу, после чего наклонил голову.
— Я тебя услышал, боярин. Мастеров мой господин пришлёт. Толк в дорогах мы тоже знаем, как и в строительстве плотин и канализаций. Стамбул умеет водить воду, Константинополь нам достался с трубами, что лежат под землёй со времён ромеев, и мы научились их чинить и класть новые. Так что найдём людей.
Я молча кивнул. До сих пор всё шло так, как я надеялся.
— Но, — продолжил Бек, — за это мой господин хочет, чтобы вы давали нам больше, чем венецианцам. Орудий больше. Пороха больше. Хотя бы вдвое.
— Сулейман-бек, — сказал я, — это будет зависеть от того, кто больше предложит. Я думаю, мы сможем и тут договориться, — снова решил пойти я на обман. Бек подался вперёд, и я продолжил. — В прошлом году мы присоединили земли Великого Новгорода и теперь нам открыт путь в Варяжское море. Однако мастеров корабелов у нас нет. Как нет и людей, способных ходить под парусами.
Сулейман-бек стал более серьёзным.
— Уважаемый боярин Строганов, — начал он, — боюсь я не имею права говорить от имени моего господина касательно этой темы. — Он поклонился. — Прошу меня простить.
Я чего-то такого ожидал и, поклонившись и заверив, что всё в порядке, перешёл к плану «Б».
— А как султан посмотрит, если мои люди отправятся работать на верфи и таким образом будут перенимать эти поистине мудрые знания у светлейших умов Османской империи?
Толмач переводил, а Бек уже улыбался.
— Я думаю, что это предложение будет принято куда благосклоннее моим господином. — Он сделал глоток шербета, сказал. — Боярин Строганов, мы отклонились от темы пушек. Скажи мне, какую цену твоя княгиня считает справедливой?
— Цена, — повторил я, — сорок четыре султани (это примерно четыреста рублей серебром) за орудие. Два султани за бочку пороха. Зимой, когда вы приедете за новыми пушками и привезете мастеров, мы сможем существенно снизить цену.
А в том, что они приедут за новыми орудиями, я был уверен.
Бек слушал перевод.
— Условия приемлемые, — сказал он. — Но, прежде чем мой господин даст согласие, я бы хотел увидеть орудие в деле. Мне нужно увидеть то, о чём я так часто слышал во всех портах.
Это было предсказуемо, и я ждал этого вопроса.
— Завтра, — ответил я, — за городом, на пустыре у Воробьёвых гор. Великая княгиня даст разрешение, я уверен. Только хочу предупредить, на стрельбах, наверняка, будет и посол светлейшей республики Антонио Дандоло. Надеюсь, это не вызовет никаких проблем?
— С моей стороны точно нет, — ответил Сулейман-бек. – К слову, я не проливаю крови в гостях, боярин Строганов, и мои люди придерживаются тех же законов. — Он сделал паузу. — Пусть Антонио тоже смотрит.
— Тогда договорились.
В тишине мы допили шербет. И у нас было время проанализировать прошедшие переговоры.
И в принципе я был доволен, как они прошли. Вот только что-то мне подсказывало,
