Сонных Мастеров бесследно исчезла. Как сквозь землю провалилась, честное слово.
Ох, не люблю я это коварное колдунство…
Глава 2
— И это всё? — вырвалось у меня.
Федя и Джан давно спали. Я сидел в кабинете, недоумённо смотрел на лист бумаги, грубый и сероватый, и пытался постичь полёт мысли Каримова.
С Добрым Эхом я сто лет не переписывался.
А теперь он присылает короткое, ничего не значащее сообщение. Номер почтового отделения и номер бокса. Всё. Я должен отправиться в половину первого ночи хрен знает куда, чтобы добыть не пойми что. И это при условии, что почта работает. Круглосуточных отделений в Фазисе — раз, два и обчёлся.
Прямо на моих глазах письмо стало распадаться.
Серая бумага рассыпалась в пепел. Затем пепел превратился в дым. В воздухе запахло чем-то, не имеющим аналогов в этой реальности. Дикая смесь чего-то древесного с нотками корицы и жжёной резины.
Конверт тоже исчез.
Грёбаная каббалистика.
Из комплекса «Стах» мы выбрались благополучно, при этом персонал даже не сообразил толком, что происходит. Наверняка пришлют ясновидца, попытаются расследовать, но максимум, что обнаружат — собственных людей, умирающих от рук невидимок. Я немного переживал за операторскую, но думаю, что Мастера не соврали. Уходя, длинноволосый снял с пульта какой-то приборчик, нажал неприметную кнопку и сунул устройство в карман пиджака.
Снова бросаю взгляд на часы.
Стрелки неумолимо движутся к часу ночи. У меня совсем мало времени на выполнение миссии. И, если уж на то пошло, какие у меня варианты?
— Бродяга, где находится сто шестнадцатое почтовое отделение?
Я мог бы активировать мыслекарту, но так быстрее.
— В Пригорье, — ответил домоморф.
— Ночью работает?
— Согласно данным из моего справочника, изданного в прошлом году, это круглосуточный почтамт с возможностью отправлять письма и посылки через боксы, а также звонить в любую точку планеты. Если нужно послать телеграмму…
— Не нужно, — перебил я. — У меня есть номер бокса. Но нет кода от него. Это вообще не мой личный бокс. Как мне добраться до содержимого ячейки?
— Думаю, речь идёт о письме до востребования, — пояснил Бродяга. — Код можно получить двумя способами. Например, если его сообщит отправитель.
— Не удосужился, — буркнул я.
— Второй вариант — иметь при себе документ, удостоверяющий личность. Паспорт, жетон самостоятельности, водительские права. Код будет одноразовым, его выдаст в конверте сотрудник почты.
— Зачем такое делать?
— Чтобы исключить возможность получения кода третьими лицами. Например, если бы конверт вскрыли без твоего ведома.
Я хмыкнул.
А тётка на кассе, конечно же, ничего не вскроет…
Но в данном случае страховкой будет являться то, что сотрудники почтамта понятия не имеют, кто получатель, а кто отправитель. У них все эти коды десятками за день оборачиваются.
— Давай-ка сгоняем туда, — я поднялся с кресла.
Комбинезон Михалыча я давно сменил на удобный спортивный костюмчик. Красный с белыми полосками. Прямо как в СССР, честное слово. Помню, был у меня в школе физрук…
На улице было прохладно, январь всё-таки. Поэтому я влез в свои универсальные всесезонные кроссовки, накинул пальто и ощутил себя братком из «лихих девяностых». Только кепочки не хватает и кастета в кармане. Добавишь эти важные аксессуары — и можно кошмарить владельцев палаток на ближайшем продуктовом рынке…
В сочетании с жетоном самостоятельности мой образ смотрелся и вовсе эпично.
Бродяга вмонтировался в недостроенный дом, окружённый со всех сторон бурьяном, кучами щебня и прочего мусора. Никакой ограды. Света от фонаря едва хватало, чтобы понять, куда двигаться. Тогда я приказал создать пару нормальных светильников на стене дома и вырастить из земли несколько фонарей по пути моего следования. А то, неровен час, ноги переломаешь о какие-нибудь кирпичи или осколки шифера…
Я вышел на тихую извилистую улочку, которая привела меня на обшарпанный перекрёсток. Здесь светофоры мигали жёлтым, а дома выглядели нелепыми монстрами, обросшими разнообразием балконов, террас и телевизионных антенн. Между домами тянулись верёвки с развешанной для сушки одеждой.
Почтамт выделялся на общем фоне.
Имперский, а не клановый герб. Большая витрина. Выстроившиеся в ряд будки таксофонов и голубые почтовые ящики для заброски писем. Дух основательности.
В столь поздний час здесь почти никого не было. Какой-то паренёк застрял в таксофоне, да припарковалась прямо на тротуаре аккуратная белая машинка.
Поднявшись по ступенькам, я сразу направился к дежурной кассе.
— Здравствуйте. У меня есть номер бокса, там нужно кое-что забрать.
Полная женщина кавказской наружности отставила чашечку кофе, поправила золотые очки на переносице и устало посмотрела на меня.
— Да, дорогой. А утром почему не пришёл?
— Очень надо, — честно признался я.
Общий зал с переговорными кабинками и столиками был пуст. Только седой пенсионер в плаще и шляпе терпеливо ждал в углу, просматривая каталог подписки. Судя по всему, дед заказал межгород. А раз на дворе глубокая ночь, причина неординарная. Лицо старика было грустным.
Кассирша не хотела работать.
Тяжело вздохнув, она обронила:
— Фамилия.
— Иванов.
Открыв толстую книгу, женщина перелистнула несколько страниц, сверилась с какими-то записями.
— Было поступление. Паспорт давай.
— У меня жетон.
Я протянул кассирше кругляш, идентифицирующий мою личность.
Не особо заморачиваясь тем, что видит, кассирша достала из скрытой под столом ячейки жестяную коробку.
— Номер бокса?
— Сорок два.
Порывшись в коробке, женщина извлекла крохотный конверт, помеченный указанным числом. Протянула мне и снова погрузилась в своё архиважное занятие — разгадывание кроссворда.
— А платить ничего не нужно?
— Нет, родной. Оплачено отправителем.
Провожать меня никто не вышел.
И вообще, кроме тётки я не заметил сотрудников, желающих выполнять свои непосредственные обязанности.
— А как я попаду в комнату с боксами?
— Там открыто, дорогой.
Охренеть.
Про безопасность и конфиденциальность тут явно не слышали. От почтамта веяло кавказской неторопливостью, раздолбайством и какой-то… провинциальностью?
Ну, а чего ты хотел.
Пригорье — оно такое.
Я неспешно направился к стеклянной двери с надписью «БОКСЫ». Узкий обшарпанный коридорчик, вторая дверь. Нажимаю ручку — действительно, открыто.
Внутри царила полная тишина.
Ни одного посетителя.
Стены представляли собой вереницы камер хранения, которыми имперцы пользовались для передачи конфиденциальной информации. И не только имперцы. Если вы хотите отправить нечто, не афишируя свою личность, заведите персональную ячейку. Или пользуйтесь одноразовыми камерами. Вот как я сейчас.
Бокс отыскался в самом тёмном углу.
Вскрыв конверт, я достал оттуда обрывок ленты, как у телетайпа, с пробитыми в виде точек цифрами.
