окажутся в безопасности.
Когда Белла уже развернулась, чтобы бежать на пост, я перехватил её за плечо и притянул к себе.
— Глаз не спускай с Зелиз, — шепнул ей на ухо. — Она ни при каких условиях не должна выйти наружу.
Карие глаза Беллы сперва расширились, а затем сузились в щёлки от вспыхнувшей ярости. Она всё поняла. Короткий, хищный кивок, и она метнулась к главному входу, словно тень.
Я резко развернулся и рванул в свой кабинет, собираясь выпотрошить сейф. Мой верный инвентарь, Сундук с Уменьшением, стоял наготове. Я сгрёб в него все важные документы, контракты и векселя, затем вскрыл скрытый в стене тайник. Там лежала заначка на самый черный день, в том числе и те самые две монеты из божественного металла, от которых фонило скрытой мощью. Я выгреб всё подчистую, не оставив Малину ни медного гроша.
Время поджимало. Чтобы не петлять по коридорам, схватил тяжёлый дубовый стул и с размаху высадил окно. Осколки стекла брызнули наружу. Выпрыгнув на крышу пристройки, спружинил и мягко приземлился в глубокий, обжигающе холодный снег. Морозный воздух ударил в лёгкие, проясняя мысли. Я рванул к конюшням помогать выводить лошадей и перегонять их к парадным дверям.
Лионелия и несколько перепуганных служанок уже вывели рапторов из загона. Стая жалобно, хрипло клекотала, проходя мимо окровавленного тела своего вожака. От этого звука мороз пробегал по коже. Большинство ящеров уже оседлали для гонцов Ирен, остальных спешно загоняли прямо в просторный Большой зал поместья.
Следом тянулась вереница мужчин из числа прислуги. Они навалились на лямки, таща тяжёлые сани, доверху забитые сеном. Там лежал наш самый ценный живой груз, яйца и новорожденные птенцы рапторов. Дымок успел оплодотворить почти всех самок, и, глядя на эти сани, я почувствовал горькое, но тёплое утешение. Мой зубастый засранец оставил после себя могучее наследие, его кровь не прервётся.
Следующие десять минут слились в один лихорадочный потный кошмар. Я носился как заведенный, помогая страже загонять скот, вскрывая хранилища и подвалы с добычей, перекидывая лут в пространственные артефакты. Руководил погрузкой картин, дорогой мебели и прочего барахла на повозки. Каждый раз, когда мышцы начинали ныть от натуги, в голове набатом звучал срывающийся голос Мэриголд. Её предупреждение подхлёстывало меня получше любого кнута, заставляя двигаться быстрее.
Воздух в центре зала затрещал и пошел рябью. Как только Кору закончила плетение заклинания и активировала портал, я заорал во всю глотку:
— Бросайте лишнее! Хватайте только то, что уже в руках, и в портал! Живо!
Первыми пошли няньки с детьми. Малыши, укутанные в тёплые меха, громко ревели, напуганные суетой и грубыми криками. За ними тяжело покатила телега. Внутри, в толстом слое плодородной земли, покоилась аккуратно выкопанная луковица Астерии, а стебель укутывали несколько слоев мягкой ткани, чтобы хоть как-то смягчить тряску и уменьшить риск его сломать.
Остальные жители поместья хлынули следом, сгибаясь под тяжестью тюков, сундуков и мешков с провизией. Гудящий зев портала жадно заглатывал людей и вещи.
Оставалось только стиснуть зубы и надеяться, что там, в Озёрном, Лили, Лютик и Сафира успели всех собрать и тоже ныряют в свои порталы, открытые Проходчиками. Проверить я не мог, к тому моменту, как добрался бы до города, там уже никого не должно было остаться. Но какое же это дерьмовое чувство, когда приходится просто надеяться и верить, что твои люди не облажаются!
Мы не раз прогоняли протоколы эвакуации, готовясь к этому дерьму.
Боковым зрением я выхватил Беллу, которая тенью скользила рядом с Зелиз. Взгляд моей жены, холодный и цепкий, как у ястреба, ни на миг не отрывался от от девушки-пчелы, пока они обе не скрылись в мерцающей глади портала.
Отлично, хоть одна проблема под контролем.
Эвакуация шла в бешеном темпе. Страх — отличный мотиватор, и мы уложились в нормативы даже быстрее, чем на самых жёстких тренировках, несмотря на хаос. Да, половину барахла пришлось бросить, но куски дерева и тряпки не стоили жизней. Я был более чем доволен таким разменом. Золото ещё заработаю, а вот новых жён и детей мне никто не выдаст.
Когда последние рабочие, пыхтя, проволокли через зев портала огромные тюки, я остался один. В наступившей звенящей тишине обвёл взглядом развороченный Большой зал, в груди ворочался тяжёлый колючий ком. Я снова терял дом.
Но злило даже не это. Просыпалась жгучая ненависть к Малину, когда я думал о своих женщинах, о том, сколько сил, любви и пота они вложили в эти стены, превращая суровую крепость в тёплое уютное гнездо. Когда думал о своих детях.
Для них это место было целым миром, безопасным, знакомым, счастливым, а теперь какой-то ублюдочный гном отбирал у них всё: идеальный сад Лейланны, который она своими руками сделала роскошнее, чем в старом поместье Мирид, загоны для рапторов Кору, просторную, вечно пахнущую специями кухню Самиры. Кабинет Ирен, из которого она тянула на себе всё грёбаное управление провинцией Кордери, портняжную мастерскую Зары, где всегда пахло новой тканью и лавандой, уютную берлогу Сияны и Селины на заднем дворе, их тайное убежище, куда мои лисички сбегали, когда в доме становилось слишком шумно. Этот урод лишил нас просторной детской, где я по вечерам читал мелким сказки, изображая рычание монстров, горячей бани, где мы столько раз предавались страсти и смывали усталость рейдов, недостроенного бассейна во дворе, которого с таким нетерпением ждали Триселла и мой сын Сёма. Мне было жаль даже грёбаной шахты лифта, которую я, как дурак, планировал закончить через пару недель.
Он отбирал наш дом, с таким трудом восставший из пепла поместья Мирид. И вот теперь мы снова оставляем всё это позади.
Я, конечно, мог тешить себя надеждой, что поместье Феникс дождётся нашего возвращения, что ублюдок Малин не сожжёт его дотла из мелочной злобы, что мародёры не разнесут стены по кирпичику, а бездомные бомжи не превратят наши залы в отхожее место.
Можно было успокаивать себя тем, что верхушка Озёрного присмотрит за территорией, а Илин и Амализа иногда выкроят время и заглянут сюда с проверками. Но внутренний прагматик, выкованный годами выживания на Валиноре, холодно шептал: «Спиши это место в утиль, Артём. Похорони его прямо сейчас, чтобы потом не выть от боли».
Я в последний раз окинул взглядом пустые коридоры. Мой зов по интерфейсу остался без ответа, все ушли. Это принесло облегчение. Никто не забыт.
Магическая кромка портала Кору начала истончаться и пульсировать. Энергия иссякала, пора уходить.
В последние секунды я подошёл к огромному
